Адский договор: Переиграть Петра 1

Все!

У игумена ни один мускул на лице не дрогнул. Хотя чувствовалось, что сильно удивлен такой скорости счета. Насколько помнил Дмитрий из какой-то передачи, счет сейчас был мало развит. Считали долго, трудно, с большими промежуточными вычислениями. Для решения небольшой задачки могли пол книжки исписать. Техники, облегчающие подсчет, были неизвестны от слова «совсем».

Постояв несколько мгновений, игумен кивнул. Видимо, приглашал за собой следовать. Не говоря ни слова, развернулся и пошел в сторону приземистого здания.

Проследовав за ним, Дмитрий оказался в просторном помещении с полками, заставленными книгами в толстенных переплетах. Некоторые из книг, на которые упал его взгляд, было сложно руками обхватить, настолько крупные они были.

С первых минут, как оказался здесь, даже «потерялся немного». Ведь в свое время он пытался продажей антиквариата заниматься и примерно представлял себе стоимость средневековых книг. Стоимость того, что находилось на полках, даже подсчитать было сложно.

Только на первый взгляд сумма набирала шесть нулей, а может даже и все семь.

Забыв для чего он сюда пришел, парень подошел к полках и начал перебирать корешки книг. Некоторые вытаскивал, любовался кожаным переплетом, инкрустированным малахитовыми камнями, жемчугом, серебряными символами. Кое-какие книги даже открывал, испытывая самое настоящее благоговение перед содержимым. Это было безумное по силе ощущение, с легкостью выбившее его из колеи.

Его о чем-то спрашивали, он что-то отвечал.

Некоторые вопросы пропускал мимо ушей, задумавшись над очередной книгой.

-…Говоришь, земля круглая, значит. Уж не ляха Коперника ли читал? – допытывался у него Дионисий. – Или Галилео Галилея?

На этом прозвучавшем имени, известном едва ли не каждому школьнику, Дмитрий «очнулся». Словно какой-то тревожный звоночек сработал. Откуда было простому игумены знать о трудах Коперника или Галилео Галилея? Местные монахи не отличались особой образованностью. Разбирали немного по-гречески, да и ладно.

Большая часть, вообще, плохо ориентировалась в библейских событиях. Игумен Дионисий же сильно выбивался из этого ряда, что не могло не настораживать.

Едва не прикусивший свой длинный язык, Дмитрий начал мучительно вспоминать, что он успел рассказать. Вспоминались какие-то крохи, хотя их разговор длился явно немало. Игумен, похоже, имел очень большой опыт в такого рода беседах-допросах, когда мягко, ненавязчиво у человека выпытывается информация.