Адский договор: Переиграть Петра 1

Много грошей нам предлагали, чтобы мы походом на Крымское ханство пошли, - приобняв ее, развивал Голицын свою мысль. – Таким походом ты и свою силу всем боярам явишь. Покажешь, что настоящая государыня.

Софья Алексеевна вздрогнула, услышав про войну. Повернула к нему свое бледное лицо.

- Осилим ли? Ведь там рядом османы. Сразу за крымчаков вступятся, - обеспокоилась она.

Голицын еще крепче обнял ее, успокаивая тем самым. Вообще, мужчина являл собой саму уверенность. Расправил плечи, уголки рта раздвинулись в снисходительной улыбке.

- Осилим, моя голубка. Османы сейчас с ляхами и франками будут заняты. Вся армия у них там, с пушками и кораблями. На нас никого и не останется, - уверенным голосом говорил он. – Обязательно с крымчаком справиться. Сам во главе армии встану, - царевна тихо ахнула при этих словах и обеспокоенно вцепилась в его ворот. – Не бойся, Софьюшка. С победой вернусь, и тебе послабление будет. Глядишь, может с Божьей помощью, после и обвенчаемся…

Долго они еще так разговаривали-говорили, миловались.

Слышался уверенный голос Голицына, воркующий голосок Софью, звуки поцелуев.

После, когда подошло время полдничать и за дверьми опочивальни стали чаще раздаваться тихие шаги личной служанки государыни, Софья начала вставать с пола. Не сразу, правда, получилось. В спине то и дело простреливало.

-//-//-

Дмитрий, виновато потупив голову, стоял перед ректором академии, высоким худым мужчиной лет сорока – сорока пяти, одетым в потрепанную и многократно стиранную монашескую рясу темного цвета.

Ректор, Софроний Лихуд, был выходцем из греков, внешним видом, правда, совсем не напоминая классического жителя Пелопонес с его характерным профилем, прямым носом и тяжелым подбородком. Лицо его было «лошадиным», вытянутым, с невыразительными тусклыми глазами, оживавшими лишь тогда, когда речь заходила о математике.

- Хм… Что же ты, вьюнош, ведешь себя с таким непотребством? – держа в руке письмо от игумена Дионисия, укоризненно качал головой ректор.

Глаза его так и сверлили Дмитрия, с одежду которого стекала грязная жижа. – Пришел знаний и мудрости набираться, а творишь такое. Нагрубил своему будущему товарищу по учебе, лаялся на него непотребными словами,, испачкал свое платье. Нехорошо.

Знатный косяк! Дмитрий еще ниже опустил голову, чтобы не было видно его искаженного злостью лица. Он бы сейчас того толстяка, что его толкнул в грязь, голыми бы руками разорвал. Останки же после истоптал ногами в жижу.