Адский договор: Переиграть Петра 1

После в голове мелькнула мысль: а не заняться ли ему производством и продажей вдобавок медицинской продукции. Ведь у нее огромный потребительский рынок.

- А что бы и нет? Спирта хоть залейся. Можно настойки бочками клепать. Главное, рекламу хорошую создать. Придумать какой-нибудь звучный слоган. После нанять пацанов, чтобы они бегали по столице и выкрикивали мою рекламу…

[1] Задача взята из реального учебника Ф. Магницкого «Арифметика» от 1701 г.

[2] Плохо… Очень плохо… Почему так произошло?... Почему так случилось?

[3] Что теперь делать? Не знаю…

[4] Что делать? Денег нет, есть нечего… Плохие люди приходят… Ругаются

[5] Ешь, отец! Ешь! Хорошая еда!

[6] Денег не нужно!

[7] Спасибо, парень

8.

Пошла веселуха

-//-//-

В сторону Китай-городе катилась карета. Явно французской работы, в чем убеждали и слишком плавный изгиб дуг у основания, и излишняя вычурность накладных украшений из красного и черного дерева, и более высокий порожек. Сопровождали ее аж шестеро верховых стрельцов, с важным видом поглядывавших на расступающихся перед ними прохожих.

- Хозяин, – к дверце с козлов перегнулся возница, мордатый парень с неприятным лицом. Одетый в добротный армяк, с дорогим ножиков за поясом и наглым взглядом, он явно не был простым слугой. – Шумят что-то впереди. Уж не чернь ли буянит. Можа в переулок свернем, а после через Яшкин овраг проведем?

Из окошка кареты высунулась крупная голова в боярской бархатной шапке с крупными жемчугом по ее краям.

- И что? Боярин Воротынский воров и голытьбу испугался? Ты что говоришь такое, пес? – рявкнул Михаил Петрович на своего личного слугу.

По краю окошка настойчиво постучал ствол богато украшенного пистоля: боярин явно требовал ехать вперед. – Трогай, а плетьми прикажу приголубить. А вы в оба глядайте! Чуть что саблями рубите! Быдло только этого и страшится...

Стрельцы в ответ понимающе кивнули. Потянулись к рукоятям сабель, проверяя легко ли они выходят из ножен.

- С Богом, волчья сыть! – криво усмехнулся Воротынский, всегда бывший не робкого десятка.

Что ему были волнения черни, коли он в одиночку на целый десяток осман выходил. Тьфу и растереть! А ежели смерть, то и ее с честью примет. – Гони! Гони!

Хлестко ударил кнут по крупу одной из лошадей, тут же жалобно заржавшей. Карета резко дернулась и понеслась, стуча колесами по вывернутой брусчатке.

Когда же оказались у первых базарных рядом, то их взглядам предстала удивительная картина, не очень похожая на волнения городской бедноты.