Адский договор: Переиграть Петра 1

Первое, что бросалось в глаза, была кривая улочка небольшой деревушки, состоявшей из полутора десятка то ли домов, то ли полуземлянок. Замшелые, сплошь покрытые зеленым мхом, срубы изб вросли в землю. Еще пару лет и совсем исчезнут, оставив на белом свете лишь покосившиеся крыши, крытые гнилой соломой. О жуткой нищете, царившей здесь, говорил и внешний вид людей, что стояли вокруг. Небольшая толпа крестьян, среди которых были и мужики, и бабы, выглядели, словно погорельцы, после пожара вдобавок утопили в реки все оставшиеся у них вещи.

На скособоченных фигурах с лицами землистого цвета висели, где ветхие армяки, где рваные рубахи, где, вообще, ничего надето не было кроме худых портов. Лапти-то не у всех были! Большая часть босыми ногами месила весеннюю грязь.

- Подымайся, сынок, - вдруг кто-то окликнул Дмитрий сбоку. Память сразу же откликнулась узнаванием, а в теле стало растекаться тепло. Видно, родной, близкий человек позвал его. – Потерпи немного. Знаю, что тяжко. Вот отца твоего, Александра, раба Божьего, проводим в последний путь.

После же отдохнем.

Рядом стояла невысокая женщина в платке и темном платье, когда-то знававшем лучшие времена. Видно было, что ткань хорошая, только стираная-перестиранная. Узкое лицо, на котором выделялись большие покрасневшие глаза, еще хранило остатки былой красоты. Греческий нос, высокие скулы, четко очерченная линия губ с припухшими губами, и сейчас приковывали взгляд. Раньше же их обладательница, наверняка, сражала мужчин наповал лишь одним мимолётным взглядом.

- Вставай, горе ты мое луковое, - тянула к нему руку мать. Сейчас Дмитрий это знал совершенно точно. Ему помогала подняться на ноги его мама, Екатерина Андреевна Кобылина, что сейчас вместе со всеми провожала в последний путь своего мужа.

В памяти Дмитрия возникло знание и том, что батя его, Алексей Кобылин, последний год лихоманкой мучился. Прицепилась к нему проклятущая болезнь еще во время последнего похода на крымчака. Как вернулся воин домой, сразу же обезножил.

Стал лежма лежать, к постели прикованный. Каждую ночь его судороги скручивали, хрипы в груди душили, вздохнуть не давали. И чего только супруга не делала, все было без толку. Припарки ставила, разными дедовскими отварами поила, знахарей и бабок-ведуний к нему водила. Даже вызвала из города иноземного дохтура. Целых три рейхсталера серебром этому нехристю отдала за горстку пилюль и баночку вонючей микстуры. Тоже не помогло.