Броллахан

Ветер несколько раз норовил сбить ее с ног, пробирал до костей, заставляя сожалеть об оставленном в замке плаще, но возвращаться было нельзя.Взобравшись на холм, Ровайн замерла. Ветер бросил ей в лицо холодную морось и звонкий мальчишеский смех. Алексадр бегал кругами по небольшой плоской площадке, ловко перепрыгивая через камни, и тащил за собой на длинной веревке причудливую конструкцию из реек и пестрого тряпья, скользящую по ветру. Лаклан сидел, привалившись спиной к полуразвалившейся стене, и задумчиво разглядывал небо.

- И что было потом?- Потом? Боги прогневались — боги, мой мальчик, создания ревнивые и гневливые, - Лаклан усмехнулся, - и обрушили на город песчаную бурю. Она продолжалась три дня и три ночи, пока город не занесло песком. Сейчас его и не отыскать.- Что такое песчаная буря? - спросил Александр любознательно. - Добрый день, моя леди, - Лаклан перевел взгляд на Ровайн, и у нее мурашки побежали по коже.- Добрый день… Лаклан, - сказала она. - Ты победил?- Нет, - покачал головой ее муж. - Ай! - Александр, отвлекшийся на мать, выпустил веревку из рук, и его забава пестрой птицей улетела вслед за ветром. Он испуганно глянул на отца.Ровайн шагнула к сыну, желая защитить любой ценой. За порчу игрушки, подаренной отцом, Александру могла грозить жестокая порка. Однажды он сломал деревянный меч, глупую уродливую безделицу, которую Лаклану вдруг вздумалось выстругать для сына. Тогда Лаклан едва не схватился за плеть.Сейчас он поднялся, задумчиво глядя на небо. - Жалко.- Теперь на нас тоже обрушится гнев богов? - спросил Александр, сжимая руку матери. Страха в его голосе не было. - Ну, мы же не пытались добраться до неба, - усмехнулся Лаклан. - Просто запускали воздушного змея для забавы. Ветер скоро уляжется, в любом случае пора уходить. Беги и попроси пирогов на кухне, со вчерашнего дня там много что осталось.Александр посмотрел сперва на мать, потом на отца, и убежал. Ровайн не хотелось оставаться с Лакланом наедине, но и держать при себе сейчас сына она тоже не хотела. От стоящего напротив мужчины исходила явственно опасность, которой Ровайн не желала подвергать Александра. - Ты не Лаклан, - сказала она, когда сын отбежал достаточно далеко, и уже не мог их услышать.Лаклан, или скорее тот, кто прикидывался им, скрестил руки на груди, выглядя при этом совершенно безмятежно. На губах его играла улыбка, которой у Лаклана никогда не было, даже если он бывал в хорошем настроении.