Боги поневоле. Наследие Зевса

И что же за игры вы хотите устроить на воле? Утаскивать моряков под воду?

Девушка обиженно надула губки и вновь плеснула в сторону мужчины хвостом. Он ей, вероятно, не слишком нравился. Марк подумал, что тут дело в сравнении ее с селедкой.

- Ты ничего не понимаешь, мужлан! – сердито проговорила нереида, - Мы любим складывать домики из ракушек, и дарить их маленьким рыбкам, мы любим кататься на морских коньках и играть в салочки с морскими драконами… Мы любим связывать щупальца осьминога и смотреть, как он расплетает их, любим иногда оседлать дельфина… Что плохого в наших играх?

- Предания гласят, что вы опутываете своими чарами моряков и сманиваете их на дно моря, - заметил журналист, неспешно опуская занесенную руку и уменьшая разряд молнии в ней до размеров обычного факела.

- Дядя говорит, что уже нет тех отважных моряков, которым нравились наши песни… - нереида тяжело вздохнула, - Мы не сможем привлечь их, они ходят на больших железных кораблях, слишком высоко от воды! Они не нужны нам, мы хотим играть!

- А что ты скажешь, если мы выпустим вас отсюда?

Слова прозвучали так неожиданно, что Слеттер едва не уронил разряд молнии в воду, разом решив проблему освобождения нереид, и пораженно уставился на друга.

- Выпустишь? – нереида неожиданно глухо булькнула, полностью уходя под воду, высунула из воды хвост, повиляла им, как собака и, вновь вынырнув, подозрительно воззрилась на мужчину.

- Как ты это сделаешь?

- Ну, не «я», а «мы», - поправил Пол и легко пожал плечами, - Мы можем пробить стену. Запросто!

Марк, не в силах больше терпеть, дернул его за рваный рукав халата.

- Пробьем стену – и нас затопит к чертовой матери!

- Не затопит, - легко откликнулся Цейлинг, - Если ты создашь воздушную подушку. А девочек мы освободим.

- Кстати, сколько вас здесь? – молодой человек подозрительно вгляделся во внимательно слушающую их русалку.

- Нас было много… было очень много, как много-много-много раз подряд! – он горестно вздохнула, - Но нам нужна свобода. Здесь, взаперти, мы не можем жить долго, мы растворяемся, исчезаем… Нас осталось не больше… ах… это как семь раз по десять раз, я не умею считать.