Шахматы фэйри. Рокировка

- Тогда печи и камины нужны жечь жарче.

Герцогиня вовремя вспомнила и благочестиво добавила, кротко сложив белоснежные руки:

- И усерднее молиться.

Прежде они были сильнее и жилистее. Чтобы удержать сластолюбивого, пресыщенного Карла и не загреметь на алую плаху или в ледяной монастырский склеп, пришлось освоить драгоценных масел и драгоценных притираний втрое больше, чем прежде. И если какая-то сила в тренированных с детства руках еще и осталась, то вот прежних мозолей от верного лука, увы…

Но это лучше, что обзавестись ими на коленях – от бесконечных стояний во время многочасовых молитв.

Только юную служанку святая церковь интересует еще меньше, чем грешащую прелюбодеянием госпожу. В голосе – предвкушающий страх, в глазах – огонь:

- Говорят, она ищет мальчишку или девочку. А когда найдет – убьет того, кто их прятал. И лишь тогда уйдет.

- Но зачем ей этот ребенок? – Джулия давно не верит ни в милосердного Творца, ни в нечисть – ну, кроме зверолюдей, конечно. С ними всё ясно. Лично порой лицезреем.

Но сплетни юной Маргит слегка герцогиню развлекли.

А любых развлечений в королевском дворце мало. Карл к таковым не относится точно.

Будь Джулия позлее и пожелчнее – хоть веселилась бы, наблюдая за дворцовым зверинцем. Но для такого нужно родиться насквозь протравленным принцем Освальдом.

А сейчас главное – лишний раз не дергаться под гребнем. Не мешать той, что тебе же помогает. Расчесать после мытья густые волосы или развеять тоску. Уж как умеет.

- Никто не знает, - вновь содрогнулась рыженькая служанка.

Неужели даже искренне. – Наверное, у нее нет детей, и она хочет сделать из этого свое ледяное подобие. Но даже я боюсь ночи. Вдруг увижу в окно ее смертельно-белый ледяной лик?

Хоть ты и не ребенок.

Везет тем, кто боится только темными, холодными ночами. Джулия так привыкла ждать внезапной смерти в любой день и час, что уже перестала ощущать прежде казавшийся вечным страх и серую тоску. Перестала - как любую застарелую боль.

3

Иногда золотая, инкрустированная рубинами и агатами корона кажется неподъемно тяжелой.

Сказывается возраст. И слишком много ран. С годами былые «царапины» ноют всё сильнее. Даже если этого никто никогда не увидит. Весь Кельтланд должен знать, что короля Карла годы не берут. И «всем бы так в его возрасте».

Утреннее мытье в ледяной воде уже не помогает. А в прорубь Карл перестал нырять после того, как опасно прихватило спину. Мог и не вынырнуть вовсе. Или превратиться в немощного старика.