Шахматы фэйри. Рокировка

Королевской кровью Солнечного Клана.

И опять – кровь. И опять – королевская. Это уже воистину начинает утомлять.

- И если ваш сын не получит Кельтланд, мой Клан поможет ему взойти на другой престол.

- Надеюсь, не Алитанский? – усмехнулась Марго. – Он и так мой.

- Не Алитанский.

2

Не то чтобы Карл – столь уж плохой любовник. Герцогиня Джулия Тиллент понимала, что бывает и хуже. У кого-то. Просто ей еще не попадались. И вряд ли уже попадутся. Для такого нужно убраться подальше от нынешней тюрьмы. А кто отпустит-то?

Но даже законный муж – и то превосходил коронованного любовника по всем статьям.

Хотя бы потому, что его ее мнение волновало. Не было любви, но было уважение… а порой и не только оно. А Кельтландский Бык считает, что пышная пурпурная мантия искупает всё. Особенно если к ней прилагается корона - на башке у любителя чужих жен. И неограниченная власть – над всеми и каждым в двух королевствах сразу. Даже вообще-то в трех, если Алитан считать отдельным.

Хочешь закинуть кого в жаркое Пекло – дай ему чужое вожделенное счастье.

Сколько придворных дам и честолюбивых девиц мечтали с разбегу прыгнуть в королевскую постель. Даже арданскую принцессу Каролину туда привели, а не затащили. И тогда еще принцесса Маргарита Алитанская за тогда еще не короля Карла тоже вышла добровольно. Даже – выскочила.

За шкирку была закинута только кельтландская графиня Джулия Тиллент, волей коронованного любовника получившая непрошенный герцогский титул. «Дура, не понимающая собственного счастья».

Его она не понимает и сейчас, зато хорошо осознает безопасность.

И ее отсутствие.

Увы, из нынешнего положения реальных выходов всего два: смерть (не исключено, что долгая и мучительная) или суровый, удаленный монастырь. Впрочем, нет – три. Еще вечное изгнание – как можно дальше. Желательно, поближе к потерянной семье. Если очень повезет.

Увы, но всесильным королям не отказывают – особенно если ты еще и мать. И не можешь довериться ни одному родственнику в Кельтланде - близкому или дальнему. По крайней мере, своему - кроме матери.

Или мужниному – кроме самого мужа.

А когда твоя маленькая дочь, наконец, вне страшной опасности - тебе самой оказывается поздно бежать. Слишком хорошо тебя уже стерегут. И невесть где теперь все твои близкие. И никаких вестей от них нет и не будет. Некуда прислать, некому передать. Некому довериться в целом Кельтланде. При целом живом королевском дворе.

Джулия не знает даже страны, куда скрылись ее близкие. Не знает их новых имен.