Очерки истории Ларес

Стоящий перед ним искалеченный человек медленно поднял взгляд на него и посмотрел прямо ему в глаза. Но не двинулся с места.

- Ты не слушаешь моего приказания?

Тот не двигался с места.

- Мне надоело это, - сказал хозяин. – Отправьте его к Елихо на рудник, там его научат, как слушаться.

*

Рудник был мрачным местом, мрачным и безнадежным, особенно же из-за своего управляющего, чье имя многие даже опасались упоминать, столь был грозен этот огромный ростом и черный глазом выходец из каких-то дальних степей.

Он не знал жалости и, должно быть, никакого человеческого чувства. Некогда он был грозой лесов и предгорий, промышляя разбоем, однако каким-то образом, каким-то удивительным соблазном, местному господину удалось с ним договориться и привлечь его к законному делу. Возможно за знатное вознаграждение, а возможно – просто ради радости осуществлять безнаказанно свою жестокость. Как бы то ни было, но изматывая своих узников до нечеловеческого состояния, заставляя их работать и днем, и ночью, покуда они не умирали прямо с заступом в руках, он смог из убогого обедневшего рудника извлечь какие-то жалкие намеки на пользу, хоть отчасти обеспечивая своего господина столь желанным ему серебром.

А на деле, рудник был скорее тюрьмою, местом наказания преступников и провинившихся рабов. И мало кто покидал его живым, по крайней мере если Елихо присутствовал здесь – он этого не допускал точно.

Видимо, угрюмое место это было проклятым не только для людей, но и для богов, ибо Ларес, даря крохи своего милосердия, редко кому позволяла, здесь погибнув, умереть на совсем или возродиться поблизости, словно души в ужасе уносились отсюда куда-нибудь дальше. Это злило Елихо, а узникам давало надежду, впрочем лишь постольку, поскольку они могли еще мыслить или чувствовать что-то кроме ужаса и боли, находясь здесь, так что темный след перенесенного страданья мог отравить для них всю возможную их будущую жизнь, сделав ее, одним только этим воспоминанием, тусклой и невыносимой. Непрерывный стон стоял здесь, непрерывно тяжелая плеть взрывала в кровь спины страдальцев, лишенных и сна и еды, но долбящих и долбящих твердые стены, глядя воспалившимися и постоянно слезящимися глазами, вдыхая распухшими ноздрями острую черную пыль и резкий запах нечистот, ибо здесь они и существовали, и умирали.