Очерки истории Ларес

На первый взгляд, и так, как он предстает в описании большинства современных ему и позднейших текстов, страстный и неуемный захватчик земного периода, заслуживший, однако, почти беспредельную преданность войска и восхищение даже среди покоренных народов, резко контрастирует с холодным замкнутым и кровавым деспотом первых лет появления на Ларес, более милосердным к врагам, чем к друзьям, среди которых своей жестокостью смог вызвать негодование и мятежи, несмотря на оказанную им, практически, неоценимую услугу. Этому резко противостоит загадочный и вызывающий недоумение образ самоотреченного предводителя объединенных сил греков и персов, таинственного воина, после двадцати лет Вавилонской войны явившегося с Востока для того, чтобы ее прекратить, без всяких претензий на власть, добровольно отказавшегося от персидского престола, и восстановившего власть Дария, охотно, между тем, пользующегося помощью вольного согдийца Спитамена, ранее, на Земле – своего злейшего врага, с которым теперь он оказывается дружен, всецело занятого только восстановлением и установлением добрососедства между государствами, однако, на пике своего успеха, неожиданно вновь самоустраняющегося и исчезающего еще на несколько лет.

И только по прошествии их мы вдруг сталкиваемся с мудрым и спокойным правителем Македонии, пекущимся о благе своего государства, за все время правления редко его покидающим, и точно ни разу не покидавшим пределы Греции, предпочитающим войне дипломатию, экономическое процветание – боевой мощи, а также автором нескольких взвешенных и, вместе с тем, наиболее едких политических речей античности.

В этом смысле, книга Мнемоксена является исключительно ценным документом, поскольку совершает попытку проследить единство характера за всеми этими превращениями. Необычайность ее состоит в том, что она от начала до конца посвящает себя описанию психологической картины борений внутренне надломленной личности героя, оставляя почти без внимания внешнюю сторону его жизни. Вместо этого автор охотно включает в свое повествование в качестве его неотъемлемой части мистические легенды, связанные с ним, придавая своему тексту почти мифологическую завершенность.

В связи с этим во все времена книга вызывала яростные споры: одни видели в ней выдумку, другие – подлинный и реалистический рассказ о внутренней драме, третьи оспаривали саму возможность подобного описания жизни великого человека, четвертые провозглашали открытие принципиально нового литературного стиля.