Очерки истории Ларес

Итак, далее с этого момента и до смерти Александра мы видим перед собою вновь военачальника, дипломата и верного почитателя своего царя, каким он был прежде.

Подобная картина жизни Гефестиона наводит на сомнения в возможности для него быть автором проникновенного психологического трактата. Он руководствуется воспоминаниями, впечатлениями, мимолетными выражениями и настроениями – причем не только в отношение Александра, но и в отношении прочих затрагиваемых им участников событий. Между тем, внешняя сторона этих событий проходит стороной и, таким образом, мы имеем единственный, должно быть, в истории литературы пример рассказа о полководце от лица другого полководца, не содержащий в себе ни одного описания военных действий.

И военные, и дипломатические действия только упоминаются, и даже описание величественной «битвы народов» при Келе и Орани, состоявшейся за несколько месяцев до смерти Александра, которой его друг был, конечно же, непосредственным участником, дается лишь как смутный фон для развертывания трагической любовной истории и второй неудачной попытки царя жениться на некой очень загадочной особе, относительно которой у историков до сих пор нет никакого отчетливого мнения, таинственным образом скончавшейся в первую брачную ночь. Эта история, вместе со знаменитой легендой о танцовщице, основным литературным свидетельством которой является эта книга, вызывала впоследствии интерес к ней среди куртуазно настроенных писателей позднего Средневековья, обильно использующих ее в своих фантазиях. Легенда о танцовщице существовала, безусловно, и независимо от книги Мнемоксена, возникнув еще при жизни Александра, для того, видимо, чтоб объяснить странности его поведения. Так или иначе, все видели в ней существо сверхъестественное, некий знак божественной воли, отождествляя по временам то с богиней Фаэре, чей храм почитающий ее Александр велел построить в своей новой столице, то с Исидой, то соединяя ее образ чуть ли не с образом Богородицы. Для Мнемоксена, однако, история с танцовщицей – достоверный факт. И опять же, он находит здесь неожиданного свидетеля в лице Аристотеля, который в своей «Теологии», написанной им в последние годы жизни, факт столкновения Александра с божественной танцовщицей неожиданно приводит в качестве неопровержимого свидетельства существования богов, способного переубедить даже самые скептически настроенные умы.