Очерки истории Ларес

Однако далее пути Александра и его друга вероятно разошлись – и повествование Мнемоксена довольно определенно и трагично описывает момент их расставания. Однако и из иных источников мы знаем, что через шесть с небольшим лет Гефестион уже в одиночестве проявляет себя, подняв антиперсидский мятеж в отрядах на восточных берегах Черного моря, в результате которого совершает, во главе небольшой флотилии, довольно дерзкую морскую операцию, продвигается вместе со своими людьми к Геллеспонту и укрепляется на его побережьях, в течение по меньшей мере года осуществляя, фактически, полный контроль над всем перемещением грузов через этот пролив и удерживая в страхе окружающих правителей.

Благодаря этим действиям его имя становится самостоятельно известным и начинает часто упоминаться в политических источниках последующего времени. Мнемоксен утверждает в своей книге, что все эти действия были направлены на то только, чтобы получить возможность найти и спасти своего друга, пленение которого и последовавшее расставание с ним он подробно описывает. Некоторое время он пытается вступить в переговоры с Филиппом, но узнав, что Филипп сам уже год как отказался от трона ради тех же поисков и, по слухам, встретил Александра в Эргинии, Гефестион отвлекается на более насущные в сложившейся ситуации нужды. Он вновь выделяется в качестве одного из участников морской кампании на Понте (308-302 гг. до н.э.), и только через несколько лет, после крушения во время бури корабля, отправляющегося в Египет с посольством, в составе которого он находился, на долгое время вновь исчезает с арены политических событий, вернувшись на родину примерно через три года после вторичного воцарения там Александра, и сразу же заняв при нем, после более чем почти тридцати лет разлуки, свое прежнее место помощника и преданного друга. Что касается нескольких лет отсутствия, то согласно обсуждаемой нами книге, именно к ним относится обучение философии на острове Талида у того самого Дионисия, которому он, как будто, обязан своим прозвищем. Этому Дионисию почти целиком посвящена была, судя по фрагментам и свидетельствам античных источников, одна из глав книги, прерывающая повествование об Александре. И хотя автор выражал в ней смутное желание посвятить своему учителю отдельное сочинение, видимо, именно предполагая, что намерение останется неосуществленным, он позволил себе прервать на повествование о нем свой рассказ об Александре.