Очерки истории Ларес

Гурми смотрели на реку в страхе: кажется, они никогда не видели глубокой воды, и не трогались с места. Между тем природа на том берегу, насколько можно было увидеть в прогалине между скал, казалась куда более приветливой, горы становились ниже и были покрыты растительностью, и наконец, к моему удивлению, поутру над деревьями вдали вдруг поднялась с гулким гомоном стая птиц и унеслась вдаль за горизонт к востоку. Но гурми были суровы и подозрительны. Сперва они как будто обнадежились успешной битвой и быстрой погоней, но вскоре их радость как-то неожиданно исчезла.

Брат вождя вновь высказался за возвращение назад, хотя Александр обозвал его безумцем, утверждая, что на этот раз противники не будут так нерасторопны и займут выгодные для них высоты, с которых ничего не будет стоить нас уничтожить. Идти надо было только вперед – за реку, к высоким деревьям зеленеющим на горизонте. Он был готов с маленьким отрядом пробраться сквозь скалы наверху, перейти реку, перебить лучников и разрушить запруду. Раньше они безоговорочно бы с ним согласились, но теперь разгорелся спор и никто так и не принял решения. Какие-то тайные и неясные соображения двигали ими. Вождь их был печален от этих разногласий, но ничего не предпринимал. Прошел день, и другой, они не двигались с места, и вдруг брат вождя заболел, ему стало дурно на утро, хотя вечером был здоров. Прежде он долго блуждал по скалам, а потом гурми, собравшись вместе, о чем-то долго и глухо спорили, не позвав для этого спора ни меня, ни Александра.

На следующий день на рассвете Александр, по своему обыкновению, долго стоял, глядя куда-то вдаль в задумчивости.

Я подошел и остановился чуть сзади, но он молчал. Ночью я случайно подслушал разговор, где, насколько я мог разобрать, говорили о том, что брат вождя был отравлен и винили нас. Я попробовал рассказать Александру об этом, но он лишь отмахнулся как от чего-то незначительного. Молодой воин подошел к нам и сообщил, что только что вождь отдал приказ поворачивать назад. Александр пожал плечами и пошел отвязать своего коня. Он спросил старика, ухаживавшего за лошадьми, и которому всегда доверял больше других за нежность к этим животным, что случилось. Старик ответил, что Лахриэ (так звали брата вождя) умирает, и что гурми чего-то боятся. Были какие-то посланники с той стороны, и после тайных переговоров с ними уже почти решили что-то другое, хотя что, было неизвестно. Часть людей, особенно рьяных, рвалась к каким-то действиям. Но с утра вождь велел поворачивать назад.