Город во влажной низине

- Кто здесь?

- Я... всего лишь... бедный... путешественник... - через силу ответил ей усталый голос. - Торговец.

И торговцы, и путешественники редко появлялись на Острове. Сама погода и недружелюбные скалы не позволяли им пересечь море и пристать к берегу. А еще больше - недружелюбные жители.

- Я не верю вам, - сказала Нопэрабо. - И не стану открывать дверь.

- Умоляю, - еле слышно прошелестел голос. - Клянусь, я не разбойник и не причиню вам вреда.

Нопэрабо обернулась и посмотрела на Кошку. Та невозмутимо вылизывала левую лапку, и происходящее ее словно бы не касалось.

- Хорошо, - решила Нопэрабо и, отодвинув засовы, осторожно открыла дверь.

Незнакомец, не удержавшись на пороге, упал ничком на пол. Длинные волосы, спутанные, совершенно седые, рассыпались по грязным циновкам. Звякнул бубенец, вплетенный в небрежную косу.

Тук-тук, отозвался бамбук в роще.

История первая. Ханами

Старики не верят, молодежь не слушает,

так не уподобляйтесь же тигру в цепях!..

Мо Белый Феникс,

из малосодержательной «Первой речи перед учениками

в год пурпурной крысы»

Молодое весеннее солнце, пробиваясь через пену вишневых лепестков, само становилось нежно-розовым.

Падая на щеку, оно оживляло посеревшую кожу и при том рождало странные тени. Лицо делалось причудливой театральной маской, старой, сплошь покрытой сеткой трещин. Человек был мертв. Из груди его торчал меч, и конец клинка на три пальца вошел в ствол вишни. Кора покрылась запекшейся коростой, смесью грязи и крови, и казалось теперь, что само дерево кровоточит.

Солнце поднялось еще выше, последний туман медленно истаял, оставив лишь воспоминание — росу на камнях и прошлогодней траве. Человек открыл глаза и с удивлением посмотрел на мир. Он помнил снег, он помнил холодный ветер и помнил небо, рассеченное голыми ветвями деревьев. А еще он помнил – такое не забудешь – крики, стоны умирающих, звук, с которым клинок входит в тело, и звук, с которым он, если повезет, ударяется о твой доспех; помнил запахи крови, пота и гари, которые приносил ветер от Красного замка.

Теперь здесь было тихо, и остался только нежный, сладкий запах вишен. Так пах дом.

Мертвец уперся лопатками в дерево, рванул с усилием и смог вытащить кончик клинка. В сомнении взявшись за рукоять, он замер. Что-то рождало ощущение неправильности. Он не удивился мечу, вонзенному в грудь на палец ниже сердца (меч вошел под углом и сердце все же проткнул, но это мало занимало мысли мужчины). Нет, не в том дело.