Записки о рыцарях

С восточной стороны на поле ворвался чёрный конь. Им правил всадник в рогатом шлеме. Доспех его был чёрный, как смоль, с угольным отливом, и свет им отраженный был будто бы запятнан тьмой. Рыцарь подскакал ко мне, спрыгнул с коня и достал из ножен меч. Многие вскочили со своих мест, и даже король, а Корнелия, до того настолько женственная и красивая, сама спрыгнула ко мне и попыталась встать меж нами, но я остановил её. Взглядом я смерил её, и, кажется, она меня поняла. Поняла, что этот спор должен быть разрешён здесь и сейчас.

Она закрыла глаза, то ли ослеплённая моей посеребренной лорикой, то ли пряча слёзы, отвернулась и пошла обратно к помосту.

- Я против того, чтобы рыцари Камелота лили кровь друг друга и отнимали друг у друга жизнь,- громогласно объявил артур,- однако, если же никаких способов примирения вы не видите, я даю своё согласие на бой. Но клянитесь, что, если я сочту нужным, по моему сигналу вы прекратите.

Мы приклонили колени пред королём, после чего разошлись. И как только король опустил Экскалибур, мы ринулись друг к другу.

Монах, видевший наш поединок, после писавший о пережитых им событиях в летописи, сравнил наш бой со схваткой двух благородных оленей, что сцепляются своими ветвистыми рогами и всячески иными способами пытаются нанести противнику ущерб. Мечи наши то и дело сверкали в закатных лучах, сшибаясь со щитами и доспехами, щиты бились о шлемы, а шлемы бились друг о друга. Мы нанесли множество незначительных ран на наши тела, но один удар всё же преодолел защиту яростного Мордреда, и кровь потекла по его правому боку.

Он обессилел, издал нечеловеческий рёв и упал на землю. Всё же грудь его вздымалась от тяжелых вздохов, и для окончательной победы мне надо было лишь добить его, и сам я, разгоряченный битвой, так бы и сделал, но Артур вовремя остановил поединок. Корнелия кинулась ко мне. Я, уставший и израненный, рухнул на колени, но, преодолевая боль, при помощи дамы смог подняться и добраться до Мордреда. Мы с подошедшим рыцарем из Корнуолла подняли моего друга и отнесли к шатру одного из целителей. После этого мои раны и раны Мордреда были обработаны, но поверженный мной рыцарь не спешил приходить в чувство. Его отнесли в Камелот, и лечением занялся Мерлин. За моим же здоровьем пристально следила Корнелия, ни на шаг не отходя от моей постели.

Снег продолжал идти. Усиливались ветры.

***

Через два дня я проснулся совершенно здоровым. В лучах рассветного солнца я увидел девичьи очертания.