Тени этого мира

Его рука опустилась на голову Виттории, которая была на редкость задумчива. Она вздрогнула и с тихой улыбкой благодарно посмотрела на него, подставляя голову под ласку, как кошка.

-Итак, Парсифаль увлёкся доказательствами своей учёной теории и не заметил, как полюбил сам. И получил любовь в ответ. Дядя девушки – учёный каноник – не препятствовал им частым занятиям наедине. А потому Парсифаль не раз и не два осмеливался срывать поцелуи с уст Белль. И та охотно отвечала ему. Их безнаказанность дошла до того, что в один из дней Парсифаль овладел девой, не в силах сдержать своих плотских страстей.

Ему казалось, что любовь оправдывает его, что страсть его законна. И он не замечал, что Белль думала иначе и желала иного. О, она вовсе не обвиняла Парсифаля, - монах усмехнулся, - она… снисходила к его страсти и позволяла ему наслаждаться удовлетворением своих похотей… Белль была много выше его, мужчины, который считал себя свободным от всего мирского и жаждал жизни лишь чистого разума. Он смог отказаться от рыцарства, от земель и от денег… Но желания тела взяли в ту пору в нём верх над страстью разума, - отец Амброзио опять замолчал.

-А что же Белль? Она не любила его? – воскликнула Сирина, которая была безмерно возбуждена рассказом. – Ведь тогда он нечестно поступал с ней, если брал её силой!

Монах вскинул на Сирину глаза, и взор его потемнел, а лицо переменило выражение, став жёстким, угловатым. Сирина охнула, закрыв рот руками, но монах овладел собою и ответил:

-О насилии не было и речи, девушка!

Это замечание задело меня, и я невольно вступила в их спор:

-Но вы же, отец, сами сказали, что Белль желала иного.

Потому Сирина так и подумала. Да и я, признаться, подумала так же…

-Насилие! – голос монаха переменился, утратив свои мягкие интонации. – Что есть насилие в отношениях мужчины и женщины? Если муж требует у жены супружеского долга, совершает ли он насилие?

-Но ведь они не были женаты, - сказала я.

-Белль и Парсифаль любили друг друга! – яростно возразил он.

– Что с того, что плотская страсть мужчины сильнее страсти юной девы? Всякая девственница проходит через это! Тут и страх, и масса опасений! Но только так дева становится женой и матерью. И разве не в этом её назначение?

-Да ведь Белль была не как все, - дух противоречия гнал меня вперёд, и я не могла остановиться, а, может, это сила Матео сделала меня такой смелой. – И она не была женой Парсифаля.