Вражда

– Идите ко мне, – решившись, Рагна приподняла тюфяк, служивший ей одеялом, и край медвежьего плаща. – Слышите? забирайтесь в постель!

– Простите, Рагнхильд, но я с вами не лягу.

– Боже, что вы себе вообразили?!.. Я вас ненавижу, да – но не хочу, чтобы вы умерли. Сами же сказали – не время для приличий. Перестаньте делать вид, что мы с вами расшаркиваемся в салоне. Полезайте сюда… я прошу вас! пожалуйста, Гертье! не заставляйте меня унижаться! Я сама себе противна за то, что говорю – а тут ещё вы со своей гордостью!.

.

– Жаль, нет меча, чтобы положить его между вами и мной, – пробормотал Гертье, устраиваясь в нагретом Рагной гнезде среди тюфяков и путаясь в полах её пальто и рыхлом ворохе юбок.

– Обнимите меня, – сурово велела Рагна. – Покрепче. Так будет теплее. Накроемся с головами, чтоб ни отдушины не было.

– Как нелепо то, что с нами происходит, – во тьме губы Гертье были совсем близко. Рагна старалась держаться подальше от них; его дыхание ласкало ей лицо. – Вряд ли кто-нибудь сейчас сможет понять, каковы наши истинные отношения.

Признаться, если б мы увиделись в салоне или в театральном фойе, я бы попробовал за вами приударить.

– А я бы отвергла ваши ухаживания.

– Из-за внешности?

– Да. Ваш род приметный. Вы отличаетесь тонкой красотой – и дамы, и мужчины.

– Не сочтите ответной любезностью, но вы не менее красивы. Барышня с огоньком… – голос Гертье зазвучал как-то сжато и принуждённо.

– Что с вами? вам больно?

– Пальцы ломит, – нехотя признался Гертье. – Кажется, я всё-таки их отморозил.

– Дайте мне ваши ладони, – властно потребовала Рагна. Трогая его пальцы, охваченные сильной болью, она что-то шептала, потом заговорила, и тон был невесёлым: – Да, крепко вам досталось от родни. Через полдня-день станет ясно, чего ждать – омертвения или исцеления. Тут я бессильна. От холода, который они насылают, нет лекарства.

Она подумала, что её могло так же хватить морозом по рукам, если бы не… Следом пришла волна тяжкого, пламенного стыда за всё – за свою слабость, за помощь от вражеского рода.

За то, что будущей ночью пальцы Гертье опухнут, станут красно-синими, кожа отслоится от них кровавыми пузырями и полопается, истекая сукровицей. Кожа сойдёт, обнажая чёрные пятна умирающей плоти, затем безжизненная чернота иссохнет до костей, и пальцы начнут отваливаться. Калека с култышками вместо рук, без ушей, с дырой на месте носа – ради неё? для того, чтобы она жила? согласно клятве, сказанной, быть может, ради красного словца?..