Четвёртое измерение

Иван предполагал, что отсюда, с вершины холма, ему будет хорошо видно приближающихся кочевников. Но о том, что и они сразу заметят наблюдателя, как-то не подумал. И вот на горизонте показалось небольшое облачко пыли. Потом едва заметная змейка черных точек, вскоре превратившаяся в вереницу всадников.

Завидев наблюдающего за ними Ивана, вереница немедленно распалась и превратилась в быстро охватывающий холм, полукруг. И вот всадники приблизились настолько, что Иван смог разглядеть выражение настороженности на их лицах (возможно, они ожидали засады).

Но как только кочевники поняли, что Иван тут совершенно один, тревога сменилась насмешливой дерзостью.

- Эй, Ваня, - обратился к Ивану один из всадников, - Ты что тут делаешь? Тебе жить надоело? Или ты принес нам дары? Тогда где они?!

«Откуда они знают, как меня зовут? – удивился юноша. Но тут же одернул себя, - они просто всех нас называют «Ваня».

- Где дары, Ваня?! Давай, доставай! – продолжал всадник, - Или ты пришел, чтобы бросить нам вызов? Может быть ты богатырь и хочешь один победить всех нас, а?!

И довольный своей шуткой, кочевник засмеялся.

Засмеялись и другие всадники, которые, между тем, уже вплотную приблизились к Ивану. Тогда он засунул руку за пазуху и достал свою дудочку. Дрожащими руками поднес ее ко рту и заиграл.

Василий уже не помнил, как так получилось, что он, девятилетний мальчишка, вместо того, чтобы гонять с друзьями в футбол или предаваться другим развлечениям, ходит в музыкальную школу.

Да не в класс гитары или, скажем, в класс ударных инструментов. Вася учился играть на трубе.

Наверное, его записали сюда родители. Ну да, а кто же еще? Но в любом случае это уже не важно. Василий занимался второй год. Особых успехов не было. Трубачом он был посредственным, это было давно понятно всем. И только Евгений Петрович, его преподаватель, не терял надежды.

Несмотря на хорошее отношение Евгения Петровича, походы в музыкальную школу Василий воспринимал мучительно и сравнивал их с каторгой.

Запал первых дней давно прошел, и мальчишка мучительно ждал начала занятия, втайне надеясь, что по какой-либо причине оно не состоится. Евгений Петрович заболеет, выключат свет, отключат газ или упадет метеорит.

Время ожидания начала занятия скрашивали огромные советские журналы карикатур, пачкой лежащие на столе у учителя.