Бирит-нарим

А Зу ступила во двор, недовольно оглянулась вглубь коридора, и лишь потом заметила брата, улыбнулась ему. Она была выше ростом, смотрела сверху вниз, и Ишби знал этот взгляд, покровительственный, добрый. Так смотрят старшие женщины дома: мать, взрослые сестры, родственницы отца, жены братьев… Все те женщины, что остались в прежней, человеческой жизни Ишби, — они давно умерли, а память о них еще раньше потускнела и стерлась. И все же этот взгляд он помнил, и от улыбки в сердце разливалось тепло, какого не приносят ни солнце, ни кровь.

— Надоело слушать их, — проговорила Зу, и вновь на миг обернулась в глубину дома. — Сперва рассказывали — занятно было, но теперь…

Ишби не успел ответить.

Голоса смолкли, и повисла тишина, — гнетущая, как душный полдень в комнате без окон. А потом во двор выбежал чужак. Не взглянул ни на Ишби, ни на его сестру, лишь замешкался на миг, а потом метнулся прочь со двора. Громыхнули ворота, шаги растворились среди городского шума. И только эхо незнакомой силы осталось — так после жаркого урагана остается песок на волосах и одежде.

Дверь со скрипом затворилась, и Ишби поспешил туда, вновь задвинул засовы. И, еще не успев оглянуться, ощутил — хозяин вышел во двор.

— Что он хотел от тебя? — спросил Ишби. — Ты прогнал его?

Лабарту покачал головой.

— Египет — безумная страна. — В голосе хозяина удивление мешалось с жалостью. — Верно говорят, что лучше нам обходить ее стороной.

3.

Жарким было лето, и зной полуденных лучей радовал душу, — спать бы сейчас на крыше дома, не видеть снов и ни о чем не думать.

Что случилось с Баб-Илу, чем так манит он чужаков, что стекаются сюда, день ото дня все больше?.. Мысль эта дробилась, хрустела, как песок под ногами, а голова кружилась от бессонной ночи и от преддверия жажды. Кто на день, на два, кто навсегда стремится сда… и ясно теперь — нужно внимательно смотреть на приходящих, раз есть страны, где не знают законов.

С тех пор как приходил безумец миновало много дней, — луна постарела и умерла, народилась и вновь стала полной. Но теперь Лабарту внимательней следил за каждым явившимся в Баб-Илу, беседовал подолгу. Ни в ком не заметил ни следа безумия, окутывавшего чужака из Египта, — но и слов его забыть не мог.

«Я не демон, — говорил чужеземец. — Я сын бога. Люди поклоняются моему господину в храмах, и приносят в дар свою кровь, моля о благословении.