Бирит-нарим

Но есть то, что не так просто понять, то, что знать тебе еще рано».

И сегодня Ур-Саг оставил храм, пришел на покинутую людьми улицу, к жилищу демона, — зачем? Лабарту крепко держал жажду, ждал важных слов.

Но Ур-Саг лишь подозвал младшего жреца — тот подставил чашу. Раб вытянул руку, сверкнуло лезвие. Кровь потекла, утренний свет бился в ней, наполнял сосуд, все быстрей и быстрей, все ярче, до краев.

— Пей, дитя Ану, — сказал жрец, протягивая чашу.

От первого глотка всегда вспыхивает сердце и, даже если в мыслях печаль, хотя бы на миг радость наполняет душу.

Жажда гаснет, не остается от нее и следа, а затем уже можно ощутить не только силу и сияние солнца, но и вкус меди под вкусом крови, почувствовать знаки Нанше на краях чаши, вновь услышать голоса и дыхание города.

Еще окутанный солнечным огнем, Лабарту ждал — сейчас Ур-Саг скажет что-то важное — не потому ли пришел сюда? Но жрец поклонился и, вместе с другими поспешил прочь. И не обратно к храмам и средоточию людей — нет, прочь из города, к полям и каналам.

Лабарту смотрел им вслед, не понимая.

Один из жрецов подтолкнул раба — тот шел как во сне, повязка у него на руке уже набухла кровью — прикрикнул:

— Поторопись! Они ждут нас!

— Стойте! — позвал Лабарту. — К кому вы ведете его?

Ур-Саг обернулся.

— К демонам, что пришли вчера в полдень, — ответил он.

Достаточно крикнуть — и остановить людей, или же пойти за ними следом, увидеть самому. Но Лабарту остался у дверей, стоял, пока не осела пыль от шагов, пока жар не утих в сердце и мысли не стали ясными.

Тогда он вернулся во двор.

Поднялся на крышу — плетеные циновки шелестом ответили на шаги. Дальние дома уже не скрывали солнце, оно теряло алый цвет, раскалялось все жарче. Лабарту вдохнул утренний свет, закрыл глаза, обернулся на запад — туда, куда ушли жрецы, — и не знал уже, как мог не заметить прежде.

Людские жизни как солнечный узор на земле, движущийся от порывов ветра, и среди него сияние — словно блик в воде, словно отблеск медного зеркала.

Знакомый, но чужой, никогда не вплетался в узор города прежде, не звучал в голосе Лагаша.

Память нахлынула, повлекла за собой, и голоса родителей зазвучали рядом.

«Придя в чужой край, ­­— сказала Тирид, — отыщи демона, что владеет им, и проси права пить кровь в его городе. Или сразись, победи и забери себе его землю. Это правило нельзя нарушать».

«Ты будешь хозяином Лагаша, ­— сказал Шебу. — Сражайся за свою землю».