Бирит-нарим

Под ногами дышала влажная земля, и звуки казались немыслимо четкими — шелест травы, голоса птиц и шум далекой воды.

— Чья.. это кровь? — спросил Лабарту, и едва узнал свой голос.

— Я принесу тебе еще! — пообещала Кэри. Он видел свое отражение в ее глазах. Девушка была совсем рядом, но Лабарту не чувствовал в ней страха, лишь звон, как у струны, как у натянутой тетивы лука.— Они не знают, что ты мой хозяин, они приняли меня к себе, и...

— Освободи меня! — Лабарту рванулся в путах, и Кэри прильнула к нему, словно пытаясь успокоить.

— Их не режет каменный нож. — Кэри касалась его рук, спутанных веревкой, запястий, на которых вновь затянулись раны. Ее прикосновения были как бегущая вода. — И не развязать их, я пыталась.

— Должен быть способ, — сказал Лабарту. — Не может быть...

— Да, — кивнула Кэри. Ее рука скользнула в его ладонь, и их пальцы переплелись. — Я найду его.

— Будь осторожна. — Он говорил чуть слышно, язык почти не слушался. — Пусть думают, что ты с ними. Когда они придут сюда в полночь.

— Я не буду, — ответила Кэри. — Я притворюсь, но не буду пить твою кровь.

— Ты должна, — возразил Лабарту. — Я разрешаю тебе, не накажу тебя.

— Я... — Кэри склонила голову и отступила. — Я приду с ними в полночь. А потом приду утром и принесу тебе кровь.

Она еще раз взглянула ему в глаза и метнулась прочь из храма.

Я принесу тебе кровь. Чужой огонь горел в теле, сжигая мысли о смерти и ночной темноте. Даже не спрашивая, Лабарту знал, что Кэри наполнила деревянную чашу кровью еще живого человека, но теперь он мертв.

Лабарту вздохнул и закрыл глаза. Завтра утром... когда она придет...

Утром поднялся сильный ветер, и Лабарту даже в крови чудились соленые брызги, вкус здешнего холодного моря. Он выпил все до последней капли и, когда Кэри опустила чашу, спросил:

— Чья это кровь?

— Человека из деревни. — Она махнула рукой и улыбнулась. — Я сказала, что я слабая и мне нужно много крови, и Гэр разрешил.

Ты говоришь мне не всю правду, Кэри.

Но он не успел сказать ни слова, — девушка опередила его.

— Я узнала, чем разрезать веревки, — прошептала она и оглянулась, словно боялась погони. Но на холме с ними был лишь ветер, завывающий среди камней. — Лунный клинок. Я украду его сегодня. Подожди немного.

И она убежала, оставив Лабарту. Сердце колотилось в груди в такт рваным мыслям. Он ждал, глотая соленый ветер, и смотрел на золу от костра.

В полдень они не пришли.