Иди на голос

Воеводе и Летарду тем временем связали руки за спиной, сделав это со злобной старательностью — крепко и не пожалев узлов на верёвке. Наблюдавший за этим Андрис раздулся от довольства, как свиной пузырь.

— А с остальными что делать? — обратился он к командиру северян. Толмач перевёл.

Не удостоив Андриса взглядом, северянин что-то скомандовал, и вперёд вытолкнули связанного Осберта, а за ним — ещё десяток человек. Лейла узнала тех, кто сбежал накануне. Значит, Андрис не в одиночку додумался сдать воеводу. А она-то ещё их кормила! Лейла пожалела, что не угостила в своё время всю эту шайку похлёбкой из бледных поганок.

Командир северян прошёлся туда и обратно вдоль этого странного строя. Потом ткнул пальцем в воеводу, Летарда, Осберта и, подумав, в Лейлу.

— Э, да тут ещё кто-то!

Сердце у Лейлы так и подскочило.

Не вышедший ростом, в рубахе с чужого плеча, да ещё и со связанными за спиной руками, рядом с дюжими северянами Бродяжка казался таким маленьким и беззащитным, что больно было смотреть. Предводитель северян что-то спросил у помощника.

— Это ещё кто такой?

— Это… — Андрис скривился. — Да, в общем, никто. При кухне тут околачивался, сеструха, вон, всё подкармливала. Его тут держали из жалости, как собаку трёхногую. Слепой он, как крот, ни бельмеса не видит.

Командир северян брезгливо сморщился и махнул рукой, давая знак стоявшему рядом с ним воину. Тот кивнул и сделал шаг к Бродяжке.

— Врёт он! — не помня себя, крикнула Лейла. — Он вам всей правды не говорит!

Одним жестом остановив солдата, в руке у которого уже блеснул нож, толмач повернулся к Лейле.

— Ну-ка, ну-ка?

— Врёт он, — убеждённо повторила Лейла. — Этот парень — певец… и колдун, — добавила она, секунду поколебавшись. Слово он знает тайное, вот как! Да вы его послушайте — сами всё поймёте.

Северяне что-то быстро заговорили по-своему, бросая изредка взгляды на Бродяжку. Тот стоял, как ни в чём не бывало, будто и не понимал, что речь о нём. Лейла же, наоборот, вся покрылась испариной.

Наконец, кажется, что-то решили. Стоявший подле Бродяжки солдат подтолкнул пленника вперёд, сказав несколько слов на своём языке.

— Я не понимаю, — пожал плечами Бродяжка.

— Сюда иди, придурок! — перевёл подошедший толмач. — Иди-иди, пока не бойся.

Бродяжка подчинился.

— Так ты, значит, певец будешь?

— Да.

— И колдун?

— Я не колдун.

— Неправда! — крикнула со своего места Лейла, но стоявший рядом часовой отвесил ей такую оплеуху, что в голове зазвенело.