Иди на голос

***

За утренней пайкой Лейла поплелась безо всякой охоты. Эдберт всегда резал и выдавал хлеб самолично — то ли не доверял злоденятам, то ли считал по головам, все ли на месте. Когда подошла очередь Лейлы, Эдберт чуть помедлил, словно раздумывая, и отхватил от каравая кусок вдвое больше обычного.

Лейла так и застыла. А Эдберт, словного этого ему было мало, ещё достал откуда-то кусок сала, смахнул с него ломоть в палец толщиной и пришлёпнул сверху на хлеб.

— Держи, девка!

За спиной кто-то захихикал. Лейла глянула ещё раз на сало, на Эдберта — и, замотав головой, кинулась прочь.

Ноги вынесли её во внутренний двор. В середине там был колодец, из которого обычно брали воду для кухни. Лейла добежала до сруба и схватилась за него, чтобы не упасть.

Сердце сжималось и разжималось где-то в горле, словно хотело выпрыгнуть прочь. А пусть бы и выпрыгнуло. Хуже б не стало. Только не возвращаться туда, в замок, на кухню… к Эдберту.

Снег, выпавший за ночь, заскрипел под чьими-то шагами. Лейла испуганно обернулась — но то был не Эдберт.

Вместо него, завернувшись в тёплый шерстяной платок, через двор шла Эда.

Лейла молча ждала, пока та добредёт до колодца. Эда не торопилась, старательно ступая не в снежную целину, а цепочку Лейлиных следов. Наконец девушка остановилась на расстоянии вытянутой руки и поглядела на Лейлу, чуть склонив голову.

— Ну и дура.

Лейла не нашла, что на это ответить.

— Дура! — повторила Эда уже громче. — Велика важность — ноги раздвинуть?

Лейла упорно молчала.

Смотреть Эде в глаза ей не моглось, и вместо этого она уставила взгляд на её башмаки. Они были новые, хорошо сработанные. Дерево ещё не успело даже потемнеть — от носки или от воды. Лейла взглянула на собственные ноги, уже окоченевшие от холода. Снегу за ночь нападало порядочно, и её тряпичные чуни промокли насквозь.

— Что, щёлка дороже головы?

Не дождавшись ответа, Эда побрела обратно. Лейла, не отрываясь смотрела ей вслед, пока худенькая фигурка не скрылась за дверью.

Ей тоже надо было идти назад — пока, чего доброго, Эдберт силой не приволок.

Сам не захочет мараться, так пошлёт злоденят. Воеводы тут нет, чтобы заступиться. Был бы — мокрого бы места от Эдберта не оставил. Да.

Лейла тряхнула головой, прогоняя от себя непрошеные мысли. Если бы да кабы - что толку рассуждать? Воеводы нет. И даже Летарда нет. Никого нет, кроме неё и Эдберта. Значит, и выпутываться придётся самой.

Эдберта, однако, Лейлина несговорчивость только раззадорила.