Опрокинутый крест

За три штучки продавец назвал такую сумму, что у Збышека подогнулись ноги.

— Пряности, — бросил хладно мужчина. — Из-за самого моря. Для пана наместника лепим да шляхтичей, а не для всяких…

Збышек осерчал и швырнул в ответ новенькие монеты из сундука. Торговец досадливо замолчал и столь же презрительно бросил печенья.

Уже надкусывая сладкое, песочное тесто и направляясь к саду ратуши, Збышек снова почувствовал тот неприятный взгляд.

Он упрямо зашагал дальше, но не удержался — повернул голову.

На этот раз хозяин взгляда нашелся: Антось попивал поодаль медовуху и пристально смотрел на гроши и орденские щитки в руках Збышека.

Стыда вор не почувствовал. Была разве что усталость — от страха, от Грушиц, от нескончаемой стройки — и надежда, и странное предвкушение свободы. Словно бы держали Збышека годами в заточении, а потом сжалились и обещали казнь.

— Хочешь зерцалку? — спросил он, подойдя к Антосю.

— Выходит, так ты доверие пана Симона ценишь?

Збышек отвел взгляд, поразмышлял над ответом, но так ничего толкового и не сообразил.

— Что ж ты стражу не зовёшь?

— Как-то я поделил с тобой пирог.

Збышек не сразу понял намек, затем неторопливо доел печенье, сунул руку за пазуху и вытащил монеты.

— Забирай все.

Блеск металла отразился в глазах Антося. Он оглянулся — не видит ли кто, но гости ярмарки спешили по делам и не обращали на двух каменотесов внимания.

Руки волотовчанина боязливо коснулись горки грошей и разделили ее посередке.

— Мне хватит и этого, — твердо сказал Антось.

— На что?

Волотовчанин спрятал монеты в пояс и поднял тяжелый взгляд.

— Вот ты что думаешь, Збышек? Что я тебе друг? Что я тебе благодарен вовек буду? За Схоластику, за… А я так скажу: помнишь Трёх королей? Ну так я позвал тогда, чтобы тебя присобачить. Чтобы ты сидел и дох от зависти, как едой обносят всех, кроме тебя.

У Збышека похолодело внутри. Он хотел что-то ответить, но Антось опередил его:

— И слушать других я сказал, чтобы ты опростоволосился.

Знаю — знаю! — что должен быть тебе благодарен, но я… я не переношу ваш Озерный край… вас всех не переношу. Живете, как сычи, на всем готовеньком. И еды у вас вдоволь, и железа руды, и больше вам ничего не надобно. Княжна ваша отравила отца, все это знают, а вы ей в ноги. Леемстадские купцы вьют из вас нитки, а вы им в ноги, а нас презираете, хотя мы одной крови.