Камень нищего

– Гляжу, ты устроилась уже! – зло процедила влетевшая хозяйка. – Быстренько освоилась! Покажи!

– Зачем? – попыталась вырваться Мая из цепких пальцев и одёрнуть рукав обратно.

– Откуда у тебя это? – ткнул ухоженный ноготь в шрам пониже локтя.

В неярком свете осеннего дня, попадавшем через узкое окно, он был почти незаметен. На загоревшем теле ещё немного б выделялся. Как бывало после того, когда в жару, отогнав стадо за холм подальше от деревни и вездесущих глаз подсматривающих шалопаев вроде Мартина, пастушка стягивала ветхое перелатанное платье, неподходяще лёгкое для всякого времени года кроме лета, и, искупавшись в озере, устраивалась на бережке, подставив себя заливающему землю солнцу.

Думала, если с непривычки обгореть, на что частенько жаловались подружки, в разгар страды с рассвета до заката ни на минутку не отлучавшиеся с поля в тень, обожжённое место начнёт шелушиться и облезет вместе с позорной отметиной. Не тут-то было! Кожа просто делалась смуглой, как у цыган или мавров, чётко обозначая контур. Но такой загар сходил не в пример быстрее, чем с вечно открытых палящим лучам кистей, лица и стоп.

Тонкий палец с мягкой подушечкой щекотно провёл по предплечью, как будто слепой на ощупь пытался прочесть стёршуюся надпись.

– А жизнь твоя была куда богаче событиями, чем себе представляла, – оценила госпожа. – Думала, несчастную сироту из голодной деревни призрела, а вышло – подлое отребье, пойманное на разбое, но не помышляющее о раскаянии. Другой бы за подобный обман вздёрнул на первом суку, не раздумывая.

И где ты успела преступить закон, не сумев с ним разминуться?

– Украла яблоко, – спрятала Мая наконец освобождённую руку за спину.

– Я, по наивности, хотела напугать тебя розгами. А теперь погляжу, ты лишь прикидывалась овечкой! – Хозяйка вспомнила, как её саму наказали монашки за незрелые сливы, без спросу сорванные в монастырском саду, а ещё разъяснили, что в миру за такое отрубают длань. Выходит, соврали. Стоит ли удивляться, они это делали направо и налево.

– Так расскажи, как поступают с воришками наши добрые соседи. В подробностях.

– Зачем?

– Может, что перейму, а то некоторые сетуют мне на мягкость, будто всех распустила.

– Думаю, у вас не получится.

– Ты уже достаточно подумала за других! Хорошо, объясни – почему.

– Там, в городе, делают вид, что решают не сами, а по писанному в их законах. Особенно, если приходится идти против совести. Вы же здесь – единственный закон, и вам не за что спрятаться.