Камень нищего

– обернувшись, Фридрих увидел лишь мелькнувшие удирающие пятки да болтающиеся косы с лентами. – Что за проказы!

– Глядите-ка. И вас не обошли, – хмыкнул пилигрим, рассматривая поспешно сорванный учителем с головы венок. – Однако, жидковат. Могли б для учёного мужа сплести нечто посолидней.

– Не завидуйте. Если б не ваша шляпа, глядишь, тоже что-нибудь досталось.

– Увольте. Она мне подороже золотого венца с каменьями, не то что кустарных поделок из мусора. И я – не лучшая мишень для фамильярности.

– Уверяю вас. Они вовсе это так не расценивают… В смысле, хотят сделать приятное, а не обидеть.

– Намекают, что засиделись в холостяках?

– Вроде того.

– Что ж тогда вам поскупились на самый лучший?

– Спасибо и на этом. Знают, всё равно без дела пропадёт.

– Подойдите к госпоже и наденьте ей, ручаюсь, она будет приятно удивлена.

– Сами надевайте, теоретик женских душ.

– Увы, она уже минула тот возраст, который меня интересует.

– Странно, что не наоборот.

– Скажите, она ведь не постоянно скрывает лицо?

– Нет, в отличие от вас.

– Поверьте на слово, в моей физиономии мало привлекательного. А эта, даже под вуалью заметно, весьма собой недурна. И привычка, кажущаяся на первый взгляд невинным капризом, говорит о скрытности в более серьёзных вещах. За внешней расточительностью прячется расчётливость и готовность из всего извлекать выгоду. Не оттого ли так и не нашёлся рыцарь, завоевавший… – хитро улыбнулся пилигрим, – или купивший её сердце, что она чересчур дорого за него просит? Потому время уходит.

А проблемы попроще для таких и решаются просто. К чему забивать себе голову понятием о грехе.

Учитель не стал уточнять, что имелось в виду последней фразой. В общем, почти вслепую, был нарисован вполне правдоподобный портрет.

– Единственный вопрос, – остался завершающий штрих, – вся эта загадочность: примитивный способ набить себе цену; или ей действительно есть что утаивать? Любопытно, не правда ли, пребывая в стенах монастыря с младенчества до зрелого возраста, так уверенно держаться в седле, словно всю жизнь в нём провела.

И столько фантазии и энергии тратить на сомнительную ерунду, когда на единственную церковь в довольно обширных владениях ну просто смотреть стыдно! Не удивительно, что рядом с пьяницей-пастором в ней обосновались черти.

– О чём же вы с нею секретничали, что не сумели выяснить?

– Так, ни о чём. Узнал – не желает ли она что-нибудь передать святым сёстрам, воспитавшим её? До меня дошли слухи, старая настоятельница совсем занедужила.