Долгая полночь

Колдунья обескураженно покачала головой. Подобное поведение было совсем не похоже на Эвена — только что, в конце концов, она об этом думала. И вот он словно подслушал её мысли.

— Что будет дальше? — спросила она, пощупав хлеб — старый, но ещё мягкий. — Может, ты и песню мне споёшь?

— Нет. Я и петь-то не умею.

— Да, от такого менестреля все зрители разбегутся, — вздохнула Жанна. Ей всё же удалось хоть немного пробить эту ледяную стену.

Пусть случайно, пусть она не понимала, как, но первый шаг был положен.

Она вдруг призналась себе, что не хотела бы потерять шотландца, как многих других. Она нашла его случайно, но так и не выпустила из рук.

В тот день Жанна была зла, точно стая баргестов. Она едва успела прибыть в предместья Реймса, как лишилась очередного телохранителя. И больше того, телохранитель хотел убить её.

По приказу королевы. И хоть перед смертью он не сказал прямо, Жанна была уверена, что Филипп де Валуа знал об этом.

А потому, увидев казнь на площади, колдунья не колебалась ни мгновения. Ей требовался сопровождающий, и сейчас устроил бы любой висельник. Больше того: висельник был бы лучше любого из напыщенных гордецов Филиппа, с которыми она не могла больше чувствовать себя в безопасности.

Эшафот здесь возвели недавно — он ещё не потемнел от времени и пролитой крови, а дерево дышало свежестью. Как и всегда при казнях, народу на площади столпилось немало. Люди гомонили, что-то кричали, глядя на плаху, возле которой уже стоял на коленях осуждённый.

В другое время Жанна вряд ли учудила бы такое. Но сейчас она была слишком разъярена.

— А ну стой! — рявкнула она, и палач опустил занесённый было топор.

Осуждённый повернул голову. — Кого казните?

— Рыцаря Эвена из Шотландии, мадам, — помедлив, ответил судья. Глазами он шарил по телу Жанны, пытаясь понять, кто это такая, но синий с лилиями королевский плащ говорил сам за себя. — Приговорён к смерти за колдовство.

— Вот как? — Жанна ядовито усмехнулась.