Долгая полночь

Кроме того, всё это оставалось колдовством, и вот уже шестой год сомнения всё глубже вгрызались в душу Жанны. О да, папа Климент написал буллу, где говорил о святости её дара. Только в самом папе святости не было ни на медяк, Жанна видела это ясно. И не искала ответа в его бумажках.

Английские пехотинцы шагали по улицам, выискивая умерших за ночь. Скрип чумных телег, шаги редких испуганных людей, что спешили пробраться домой и шарахались друг от друга, как от проклятых, хриплые крики ворон — всё это сливалось в гнетущий шум, непохожий на обычный голос города.

Изредка среди серых людей попадались фигуры в черных вощёных плащах и клювастых масках. Докторов старались обходить ещё дальше, чем телеги, но те не обращали на это внимания.

Жанна вышла на городской рынок, такой же пустой и мёртвый, как и все вокруг. Лавки были закрыты, ставни опущены, а на многих уже красовались начертанные углём кресты — это значило, что хозяин больше сюда не вернётся.

На севере чума ещё только стучала в ворота людских домов, входила и располагалась, как неуверенный гость. Здесь она властвовала безраздельно, давно уже захватив весь город. Чума вкрадчиво шагала по улицам, касаясь то одной, то другой усадьбы, а их обитатели тщетно молились всем ангелам и Всевышнему, умоляя тех защитить от болезни.

Только глух оставался Бог, невесть почему гневавшийся на людей.

Руайян умирал. Жанна знала, что чума не убивает всех, что болезнь ещё не означает конец, но людей поражала зараза куда опасней чумы: страх. Страх заставлял их убивать здоровых, страх гнал их прочь из города, распространяя ярость Господа всё дальше и дальше.

Они ехали по пустому городу, где в ранний час разве что сборщики трупов занимались работой. Крепкие мужики, повязавшие себе лица грязными тряпками, провожали их угрюмыми взглядами, словно удивляясь, кому это нынче пришло в голову прогуляться.

Жанна не смотрела на них. Путь её лежал к местному городскому совету — в Руайяне не было ни цитадели, ни дворца, а ратуша лежала прямо напротив единственной церкви. Там же стояла и тюрьма.

Впрочем, вряд ли шевалье д’Олерона сунули в тюрьму к ворам и грабителям.