Берег Живых I - Наследники Императора

— Господин царевич... — испугано выдохнул староста и простёрся ниц перед Ренэфом.

Его примеру последовали и остальные крестьяне. Царевич поморщился и нетерпеливым жестом велел людям подняться. Он ценил почтение, льстившее его самолюбию, но до отвращения не любил, когда перед ним так откровенно унижались.

— Я и мои солдаты разобьём лагерь недалеко от твоей деревни, — сказал он и возвысил голос так, чтобы слышал каждый. — Я пробуду на вашей земле не больше месяца.

За это время вы должны найти виновных. Те, кто укрывает убийц, будут наказаны по всей суровости и справедливости закона Таур-Дуат. Поспешите разнести эту весть — для вашего же блага.

Крестьяне продолжали испуганно перешёптываться. Даже когда подоспел небольшой патруль, это не вызвало у них видимого облегчения. Разве могли несколько стражников, способных разве что отпугивать зверьё да случайных воров, противостоять прекрасно обученным имперским воинам? Командир отряда отсалютовал Ренэфу, а потом староста отозвал его в сторону и о чём-то коротко переговорил — по всей видимости, о том, как лучше уведомить градоправителя о нежданных гостях и их требовании.

Вернувшись к отряду, командир склонился в глубоком поклоне перед царевичем.

— Мы исполним твою волю, сиятельный господин, как можно скорее, — тихо заверил он.

— Надеюсь на то, — спокойно ответил Ренэф, но в его голосе, и без того не самом дружелюбном, зазвенели нотки скрытой угрозы.

Нэбвен одобрительно кивнул своим мыслям. Царевич справлялся достойно.

Гонцы были отправлены. Ренэф — нужно отдать ему должное — отдал приказ имперским воинам поменьше контактировать с местными и не вредить посевам и имуществу крестьян. Солдаты разбили шатры у реки, по другую сторону от глинобитных сельских хижин, аккуратно выбеленных, с выстеленными чистой соломой крышами.

К вечеру по приказу старосты люди поднесли царевичу и командирам угощения — сыр, свежее пиво и ароматный хлеб. Ренэф принял дары благосклонно, но к еде не притронулся — отдал всё воинам.

Нэбвен внимательно наблюдал за людьми. Что бы ни думал царевич, похоже, селяне действительно ничего не знали о трагедии.