Берег Живых I - Наследники Императора

И они были так нереально прекрасны, озарённые сиянием Хэру-Хаэйат, что сердце рвалось им навстречу, и хотелось бежать за ними, забыв об изначальном своём предназначении, и служить Богине, вдохновлявшей всякое сердце...

— Да, я всерьёз, со всей силой своей юношеской порывистости пожелал стать Её жрецом... как моя мать, которую я почти не знал... Но потом я вспомнил, что говорят о Ней: всякий, кто открывает для себя любовь и вдохновение, служит Золотой, — закончил Хэфер и чуть улыбнулся.

— Наверное, тебе сейчас это кажется глупым, мудрая. Но знаешь, ведь ты... с этой твоей удивительной музыкой... ты тоже совершенно точно озарена Её благословением.

Жрица так ничего и не ответила. Хэфер подумал, что она ушла, и тоже замолчал. Он как раз дошёл до конца некрополя, но пока ещё не пересёк границу. Рядом несла свои воды Великая Река, в закатных лучах Ладьи Амна казавшаяся не индиговой, а цвета тёмной меди.

Царевич посмотрел на юг, туда, где текла знакомая и привычная прежде жизнь, оставшаяся сейчас так далеко.

А потом он услышал тихий перезвон струн среди древних камней и призрачный голос, знакомый, хоть и изменённый эхом. Музыка была манящей и печальной, подобающей этому величественному месту. Она навевала мысли о вечности, и в эти мгновения плеск волн Великой Реки, омывавшей западный берег, казался шелестом Вод Перерождения, бережно хранимых Ануи.

***

Перкау прогуливался по одной из внешних террас, размышляя о переменах. Он видел, как пёс-патриарх проводил Хэфера из некрополя, а потом последовал за Тэрой. Ближе к ночи вожак храмовой стаи пришёл составить компанию Верховному Жрецу. Долгое время бальзамировщик и страж сидели рядом, наблюдая, как над мастабами вдалеке восходила почти полная луна, ярко-оранжевая, ещё не успевшая наполниться серебром.

Привычно подвывали шакалы, пришедшие как следует обнюхать следы тех, кто посещал некрополь до наступления темноты.

Пёс издал звук — нечто среднее между утробным лаем и низким воем — отвечая своим собратьям, а потом глубоко вздохнул и посмотрел на жреца. Как всегда, вожак храмовых стражей знал несколько больше, чем Верховный Жрец, но не всегда мог или желал донести свою мысль.