Драконов жребий

Белесые тени снежинок летали над ней. – Я швырну ее вместо снежка. Брошу жребий. Если достанется бык – все оставлю, как есть, и пусть явь будет белой. Если герб… – она задержала дыхание, – то я сделаю то, что велит мне отец. И моя белоснежная явь станет черной, холодною навью. И архангел меня не простит… разве можно простить за такое? – в забытье сказала она.

Стынь ловила снежинки распахнутым ртом. Стрекозиные крылья ее трепетали от ветра.

– Йи? – прокаркала стынь, воспаряя над Марицей. – Ий, и-и?

– Подождите, – сказала Марица.

– Иляна, смотри! Я бросаю!

Зажмурившись крепко, она зашвырнула монету. Затем осторожно открыла глаза. Мир был выбелен чисто и благостно. Он был все еще явью. Монета лежала в снегу.

– Что там? – тихо шепнула Марица. – Иляна, ты видишь?

– Бык! – сказала Иляна. – Какая смешная игра! Вот! И ты улыбнулась! Хорошо, что ты больше не грустная! А теперь я кидаю снежки… Берегись!

Марица торопливо пригнулась. Снежок просвистел где-то близко. Явь была восхитительно белой, до слез.

– Ты был прав, отец. Я ничего не решаю. Смотри! Все решает монета! – она засмеялась надрывно. Снег был солон на вкус и колюч.

– Ты опять загрустила. Ты плачешь, – сказала Иляна беспомощно. – Нуцика сейчас тоже заплачет, – она сунула руку за пазуху.

Облепленная снегом, Нуцика была очень несчастной. Черный ниточный рот искривился. Плетеные ручки дрожали.

– Спи, – сказала ей строго Марица. – Твоя явь так хрупка. Сон так короток… А когда ты проснешься, все будет по-прежнему.

И Нуцика заснула.

4

Цвет архангела был золотой и кровавый. В роскошных одеждах своих он сидел на престоле, и золотом плыл на челе его царский венец. Марица была рядом, и в этом – была ей великая честь.

– Помогу тебе, Влад, – обратился архангел к тому, кто смотрел на него. Взгляд смотрящего был недоверчив и темен, и Марице он не понравился. – Войско дам, и с тобою пойду, чтобы скинуть Лайоту-предателя, и тебе дать валашский престол. Твой он будет по праву. Ты только достоин… а в Лайоте я крепко ошибся, – архангел стал мрачен.

– Я не люблю ошибаться. А если случилось – ошибки свои исправляю… Да, ты видишь ее? – он коснулся рукою Марицы. – Позаботься о ней, когда трон свой займешь. Знаю – Раду тебя не любил, а она его дочка, но все же… Мне держать ее здесь без особой нужды.

Явь мутнела. Пронзительный свет – обращался бельмастой луною.

– А зачем же держал? – Влад мельком бросил взгляд на Марицу. – Выкуп стребовал бы. Раду б тебе заплатил.