Звезда

Войско узурпаторов больше нашего и пусть завтра это станет ясно, но сегодня нашим врагам знать об этом не обязательно. Я предлагаю разжечь дополнительные костры, для несуществующих воинов, но на той стороне увидят только огонь, а это станет нашей маленькой психологической победой.

 - Хитро, - одобрил Маршал и спросил с плохо скрытой насмешкой: – Скажите честно, вы вычитали это в одном из пыльных фолиантов? Ну, раз других идей у Вас нет, так идите и воплощайте её в жизнь, а не стойте тут бес толку.

 - Как Вам будет угодно, милорд, - с лёгким поклоном ответил канцлер и, увлекая за собой Элиота Ксандера, вышел из шатра. Прямолинейность Маршала граничила с хамством, но сегодня полководцу прощалось всё. 

    Утро в обоих лагерях началось задолго до рассвета. В этой битве многим предстояло сложить головы и уснуть довелось не всем. Солдаты обеих армий доводили до кинжальной остроты лезвия мечей, проверяли крепость щитов, доспехи и амуницию. С восходом солнца, готовые к бою легионы, стояли друг против друга на бескрайнем ковыльном поле, ощетинившись копьями и готовыми к бою мечами.

Рыцарские кони грызли удила, нервное ожидание скорой битвы передалось всему живому: не пели птицы, лишь стаи воронья кружили над местом грядущего сражения, ожидая поживы.

  Зная излюбленную тактику лобовых ударов вражеских стратегов, тысячу Ливенхолла усиленную лучниками Маршал поставил в середину боевых порядков у подножия высокого крутого холма, на котором расположилась ставка Рэй Гарда.

Своих закалённых в битвах ветеранов он сосредоточил на флангах, конные рыцари находились в авангарде, в ожидание главного удара.

    Утробно завыл огромный рог, призывая к боевой готовности, и отряды двух армий пришли в движение. Натянув шести футовые луки, лучники отпустили тетиву; такой же длинны стрелы пущенные дугой для увеличения дальности поражения, теперь густо летели как в одну сторону, так и в другую.

 - Щиты! Держать строй! Берегите лошадей! – срывая голос, кричал командир легиона, и полковой барабанщик застучал по натянутой коже гулкой нервной дробью.

    Калёные стрелы впивались в дерево подставленных щитов, пробивали кожаные панцири и металлические доспехи. Раненые кони вставали на дыбы и падали с предсмертным храпом, давя своих седоков; то там, то здесь, кто-то кричал от боли или безмолвно падал к ногам стоящих рядом.