Звезда

Это потребовало больше времени, чем рассчитывал канцлер и лишь только утром следующего дня, когда все тюки с провизией и награбленным добром оказались погружены в трюмы Драконов длинные вереницы островитян начали спускаться по ведущей к реке дороге.

 - До-Стум, До-Стум, - иногда выкрикивали они, что означало на их языке «добрый, хороший друг», проходя мимо собравшихся горожан, с облегчением и радостью воспринявших весть об их уходе. Сидя на коне у обрыва над Леей, Сириус со своим небольшим отрядом молча смотрел как галеры, разбивая вёслами, хрупкий ледок у берега одна за другой отчаливали с пристани Гидеона, и лишь когда последний Дракон вышел на середину реки он тронул поводья, выезжая на дорогу.

Можно было возвращаться в Зелёный Дол.            

***

    В преддверии большого пира, ознаменовавшего собой конец междоусобицы и коронации Рей Гарда все дороги ведущие в Зелёный Дол оказались забиты едущими каретами знати, съезжающейся из бывших Пяти Королевств, обозами с провиантом, стадами домашнего скота, гонимого на убой для последующей подачи на столы пирующих и огромных возов с сеном для многочисленных лошадей ожидаемых гостей.

    Днём и ночью гильдия ткачей готовила вывешенные теперь на стенах дворца баннеры с новым гербом, запечатлённым также на всех королевских знамёнах. Наложенная на колесо телеги с пятью спицами пятиконечная звезда, из сомкнутых друг с другом расширяющихся книзу мечей, во внутреннем лазоревом поле, которой стоял величественный белый единорог.

Пять мечей олицетворяли собою объединённые в единое государство провинции, колесо символизировало труд, как фундамент, на котором держится благополучие граждан, а единорог был древним символом Зелёного Дола. Впрочем, герб этот не был новым, он существовал уже сотни лет, но ввиду разделения страны на пять отдельных королевств оказался забыт и вот снова занял прежнее место.

    В те времена питание не отличалась разнообразием; мясо ели редко, сахар же ещё был малоизвестен и недостаточную калорийность пищи компенсировали её количеством, а чувство сытости ассоциировалось с тяжестью в животе – человек наедался лишь тогда, когда был полон его желудок.

Обильную трапезу запивали большим количеством воды и эля. В основном ели то, что не способствовало хорошему пищеварению, отсюда так много было толстяков с вздутыми животами, на вид дородных, а на деле страдающих от нездоровой полноты.