Скандинавские саги

- ответил, горделиво, Гринольф.

- Как это пояс? - возмутился его товарищ,- Я хотел эту шкуру над камином повесить как трофей!

- Какой ещё трофей? Зачем? В нём же никакой пользы! Вот лучше я возьму её, да жене на шарф отдам. Я такие шарфы замечательные выделывать научился!

- Красиво будет, вот какая польза. Да и я явно смогу выделать и получше твоего. Ты вон, недавно порезался даже, как оленя выделывал, чуть трупную заразу не подхватил! Опасно тебе его отдавать.

- Это ты чего, сомневаешься в моих навыках! Да тот порез случайно вышел.

Ты будто не резался никогда!

- Не резался! Я ж не криворукий олух!

- Это кто ещё олух? Сам то ничего нормально сделать не может! Вон, помню я, как ты обещался помочь мне навес сколотить, да в итоге всё и порушил.

- А вот не надо было твоей дурьей башке командовать лезть! Тоже мне командир нашёлся, ещё и с чего-то вдруг решаешь за двоих, кому добыча достанется! Лис сей - мой! Даже не думай его забрать, командир чёртов!

- Чего это вдруг, твой? Это я его поймал, а ты только под конец схватить его удумал, да прибрать к рукам.

- Это ты, брат, что, в воровстве меня обвиняешь? Да я гнал его не меньше твоего!

- Не брат ты мне, коли делиться не хочешь!

- Ах, не брат? Ну, держись тогда! Как «не брату» объясню!

И бросился Гуннар на Гринольфа. И бросил лиса в сторону, чтоб кулаками махать сподручнее было. А зверь только рад, шмыгнул в куст и был таков, довольный тем, что ловко рассорил своих палачей. А те знай себе, дерутся, забыли уже про охоту и про добычу.

Лишь бы кулаками показать, кто прав, а кто виноват.

Долго дрались. Выдохлись. Сели на коней. Поплелись - каждый в свою сторону. Больше не товарищи они. Только не после такого.

И приехал Гринольф в свой замок на восточном берегу. И вернулся Гуннар в свою обитель на западном. Рассказали семьям о смертельной обиде и начали готовить армию. Настала пора войны.

Узнал о том Ульрик, местный годи. В ужас пришёл. Поехал с визитом к обоим ярлам. Стал уговаривать, мол: «Придите в себя, не стоит проливать кровь!» Но разве слушали владыки его?

Тогда жрец направился прямиком к конунгу Швеции, Рунольфу, Когтю Шторма.

Рассказал, что его вассал намеревается биться с вассалом Королевства Норвегии. А это значило только одно, большую войну, меж двух королевств. Ибо какой король не заступиться за того, кто дал ему присягу?

Рунольф подумал-подумал, да написал три депеши. Одну Гуннару, вторую Гринольфу, а третью Скегги Дикому, королю норвегов.