Опаленные души. Часть первая: Черная Ведьма.

Там она протерла от пыли группу любимых кукол, лежащих на специальной полочке, и достала из тайника принесенные Лотти книги… девочка была не настолько глупа, чтобы оставлять их валяться посреди комнаты. Но если кукла продолжит таскать их в подобных объемах, то у девочки будут проблемы… место под половицей было ограничено.

Таким образом, Рената погрузилась в принесенную литературу, окончательно потеряв веру в свои возможности выспаться. Если битва проигрышна с самого начала, то к чему пытаться? Поэтому девочка решительно засела за книги, дабы не провести эту ночь зря!

***

Она стояла в темной, затхлой комнате и сверлила глазами пугающе пустые полки… в углу одной лежало несколько морковок, а на верхней сиротливо притулились маленькие клубни.

– И когда вы собирались сказать мне? – тихо спросила она.

Стоявший за ее спиной Маркус вздрогнул.

– Я… я приношу свои извинения, молодая гос…

– С тех пор, как умерла матушка, а старшие сестры нарушили запрет, я просто госпожа, Маркус, – разнесся по пустой комнате равнодушный голос.

Лицо дворецкого странно дернулось, и он мгновенно исправился.

– Госпожа, проблемы с едой временны и не должны вас волновать…

Она подняла руку, и слуга мгновенно замолчал… Его глаза беспокойно метались по помещению.

– Вот как?.. И как же вы собираетесь их решить? Хотя… полагаю я должна спросить другое. Как они вообще возникли? – сухо спросила хозяйка этого места.

Стоявшая за ее спиной Лотти, ненормальная худоба которой была замечена женщиной, виновато мяла белоснежный платок.

– Боюсь нам… прекратили поставки продовольствия. После вашего отказа отдать людей на фронт, госпожа, – тихо сказала слуга.

Некоторое время женщина молча смотрела на пустые полки… в ее глазах отражалась равнодушная усталость, поглощающая в себя все эмоции молодой, восемнадцатилетней девушки. С начала войны прошло уже семь месяцев… за которые она успела очень и очень устать.

– Мы отдали всех мужчин нашего рода, – сухо сказала она – почему же им все мало?

Маркус смертельно побледнел и еле заметно задрожал… казалось просто слышать об этом ему было мучительно.

– И вот теперь… я и он все, кто остался. Самые слабые… самые презираемые. А потому самые осторожные, – спокойно продолжила женщина – Все, что осталось от сильнейшего и великого рода, который гордо шел на войну в полной уверенности, что победит всех врагов.