Смутьяны. Том I

Один солдат, пронзенный со спины, повалился на землю, второй, успевший развернуться, рухнул с рассеченным горлом.

— Спа… — успел сказать Петруха, когда вражеский топор вонзился ему в затылок.

— Не-е-ет!

— Ах вы мрази! — прохрипел Аким и снес голову северцу одним ударом.

— Отходим! Отходим! — скомандовал Ефим.

Врагов становилось все больше. Бой уже шел за баррикадой. Медленно, шаг за шагом отряд отступал. Потеряв еще одного товарища, они сражались еще яростнее, но северцы просто шли вперед по трупам.

Безнадежно.

Отгоняемая мысль начала мелькать в голове все чаще. Бой становился все безнадежнее с каждым шагом. За спиной гора обломков становилась все ближе. И тут на глаза Игоря попал бочонок с порохом, стоящий у баррикады. Безумная идея была единственным шансом на перевес.

— Элин! Порох! — закричал Игорь и указал на бочонок.

Девушка замешкалась всего на мгновение. Едва заметный огонек описал небольшую дугу, и пока он летел, казалось, что время остановилось. Огонек пролетел над головами солдат, ударился о баррикаду и ослепительно вспыхнул ровно там, где надо.

Яркая вспышка ослепила Игоря. Волна теплого воздуха откинула его на несколько метров и швырнула на остатки стены храма.

Темнота.

Он не знал, сколько времени прошло. Игорь с трудом открыл глаза и увидел только густую дымку и разбросанные тела. Чувствительность вернулась не сразу, но обрушилась на него болью во всем теле. С подбородка капала тонкая струйка крови. Голова кружилась, в ушах звенело нестерпимо. С усилием он поднялся и поковылял среди тел, надеясь не увидеть товарищей.

— Игорь!

Сбоку возникла Элин, живая и почти не пострадавшая. Ее русые волосы слиплись от запекшейся крови. Она сжимала в руках обломок своего топорика и обеспокоенно глядела на Игоря. За ее спиной он заметил Ефима, сидящего на земле и бесцельно глядящего вдаль.

— Где остальные?

— Там.

По подавленному голосу Ефима он понял, что что-то случилось. Поковыляв в указанном направлении, Игорь вскоре увидел Федьку и Акима. Старый воин лежал на земле, хрипя и задыхаясь.

В жуткую рану в груди с каждым вдохом со свистом заходил воздух. Федька склонился над ним.

— Осколок. В легкое попал, — мрачно констатировал Федька.

— Это я виноват, я Элин сказал порох взорвать.

— Не вини… Кх… себя. Нас бы всех… Кхм-кхм… положили. Мне… не повезло.

Аким разошелся кровавым кашлем. Федька отрицательно покачал головой.

— Оставьте… Кх… Оставьте. Я уже не… Кх-кх… не жилец.

— Прости меня.

Аким просто улыбнулся.