Слепая птица

– Вы, тримейнские господа, удивительно невежественны…

Его познавательной речи не суждено было продлиться. По аллее спешно приближался еще один молодой человек. Бросив взгляд на собравшихся, он сразу же оценил ситуацию.

--Господа, я призываю вас одуматься! Поединок вблизи дворца может быть расценен как государственная измена.

Бремон не обратил внимания на последние слова.

--Граф Танхелин, вы очень вовремя. Не хотите ли быть моим секундантом?

Танхелин, вздохнув, подошел к Бремону. Они были приблизительно одного возраста, роста и сложения, но на этом сходство и заканчивалось.

Танхелин был настолько же светел, насколько Бремон темен, с белокурыми волнистыми волосами и серо-голубыми глазами. В довершение, он и одет был в белое. Поэт сравнил бы их с ангелом и демоном, но хотя поэзия имела определенное отношение к происходящему, стихотворца рядом не нашлось.

--Барон, вы знаете – я всегда рад оказать вам дружескую услугу. Но сейчас я прошу – сдержите свой гнев! Хотя бы отложите поединок! Император, ваш родич, любит вас, но дуэли в Иснаре он не простит.

Вы рискуете свободой.

--Император волен в моей свободе и моей жизни, но в чести моей волен только я сам! – ясно было, что отговорить Бремона не удастся.

Танхелин с грустью кивнул.

--Что ж, тогда я согласен.

--Прекрасно. Тогда приступим. – Бремон встал в боевую позицию, не дожидаясь, пока секунданты обговорят условия поединка.

Но тут раздался возмущенный голос Ланваля:

--Проклятый Оро! Он сбежал.

Ценитель поэзии исчез во время беседы Танхелина и Бремона.

Заодно поспешили ретироваться и другие свидетели.

--Сочувствую, видам, -- насмешливо бросил Бремон, -- теперь без секунданта остались вы.

--Так что же, и впрямь отложим?

--Ни в коем случае. Благодарю вас, Танхелин, за великодушие, и освобождаю от обязанностей секунданта. Будет не дуэль, а стычка.

Глаза Ланваля блеснули.

--Согласен.

Стычка от дуэли отличалась тем, что не требовала предварительных условий, специально назначенного места и присутствия секундантов.

И даже если имела место дуэль по всем правилам, участники ее, будучи арестованы, обычно стремились представить произошедшее стычкой. Ибо дуэли были запрещены. Запретом этим усердно пренебрегали, но все же, при определенных отягчающих обстоятельствах, дуэлянты могли быть подвергнуты заточению, ссылке, а в самом крайнем случае – казни. Но за участие в стычке дворяне наказанию не подвергались, ибо она не считалась, в отличие от дуэли, предумышленным преступлением.