Слепая птица

Возможно, Ланвалю не следовало развивать ссору. Возможно, он даже понимал это. Но проглотить оскорбление, да еще в присутствии придворных – означало признать себя дураком и трусом. А кроме того, противник давал такой превосходный повод оскорбить себя в ответ, что Ланваль просто не мог удержаться.

--Не знаю, барон, кто прививал понятия о приличиях вам – среди дикарей. Может, у вас на острове любая девка лицом чуть посветлее сапога и без кольца в носу считается дамой. Но у нас, в Тримейне, черт побери, умеют отличить даму от шлюхи!

Оро зажмурился, ожидая услышать звук пощечины.

Но Саварик Бремон не стал тратить времени на промежуточные действия. Он сразу вытащил шпагу.

--Надеюсь, -- сказал он, -- от вызова вы не откажетесь?

--Готов встретиться с вами в любое время.

--Зачем же встречаться сызнова? У каждого из нас есть шпага.

Ланваль замешкался.

--Однако, здесь… в виду императорского дворца…

--Чего только не придумают цивилизованные люди, -- процедил Бремон, -- чтобы избежать боя.

Куда нам, дикарям…

Рука Ланваля сама собой потянулась к рукояти шпаги.--Никто еще не называл видама Ланваля трусом!

--Ну так я называю. Сейчас. Здесь.

--Довольно! К бою! Оро, ты будешь моим секундантом.

--Господа, советую вам помириться! – воззвал побледневший Оро. – Ланваль, ты был слишком резок в своих высказываниях. С другой стороны, поведение госпожи Монкорбье порою дает повод…

--Есть хороший старый обычай, -- прервал его Бремон, -- дуэль секундантов.

Господа, никто не желает присоединиться?

Господа не желали. Оро не слыл хорошим фехтовальщиком, но при двойной дуэли тот из оппонентов, кто первым одерживал победу, мог приняться и за секунданта противника. И кто бы ни стал победителем – Ланваль или Бремон – результат мог быть фатален. Потому те придворные, кто еще не успел скрыться, по возможности изящно выразили свою в этом вопросе незаинтересованность.

--Какая жалость! – сказал Бремон. – Неужели я вынужден буду призвать в качестве секунданта своего слугу?

Из тени под деревьями вывернулся еще один субъект.

Его физиономия была поистине устрашающей. И не только потому, что цветом была значительно темнее, чем у Бремона – но также покрыта шрамами и татуировкой.

Оро побледнел еще больше – на сей раз не от страха, а от возмущения. Веснушки его пылали.

--Вы меня оскорбляете! Поставить против меня какого-то раба…грязного негра…

--Джоао не негр, а кабокло, -- пояснил Бремон.