У бездны на краю

Краем уха слушая городские сплетни, Ариана жадно, как будто впервые, разглядывала проплывающие мимо монастырские виноградники, вересковые пустоши, шелестящие на ветру ивы у мостика через речку Перлонг. Ну да, это же здесь они проезжали тогда, на пути в Бордо. Сколько тогда было воздуха в груди, сколько предвкушений и бескрайних надежд!

Что-то оборвалось и кольнуло под сердцем: как будто холодное шило шевельнулось внутри. Вот и поворот на Кастаньеду. Простившись взглядом с попутчиками, Ариана ускорила шаг.

Внезапно пахнуло гарью.

Как будто жгут что-то. И дым поднимается из-за пролеска - густой, недобрый. Может, это бедовый Госельм опять запалил кровать с пьяных глаз?

Но чем ближе подходила Ариана к родному дому, тем сильнее слышала голос, звучавший словно из ниоткуда. И голос тот говорил ей, что никакой это не Госельм.

Тихий треск донесся из молодого осинника, тянувшегося вдоль дороги. Ариана повернула голову и замерла, приглядываясь. Нет, не показалось: и вправду мелькнуло что-то между серых стволов.

- Кто там?

Ни звука в ответ, но ее явно услышали.

- Госельм, ты? Дядюшка Эстрабу?

Цветастое пятно снова появилось и замелькало между осин по направлению к ней. Подбежав ближе, пятно с опаской выглянуло из-за невысокой ели и иссушенным задыхающимся голосом прохрипело:

- Уйди с дороги! Сюда, быстро!

- Менгина? – с трудом узнала Ариана свою соседку по мызе. – Что случилось?

- Беги отсюда! Беги откуда пришла! Если жить хочешь! – Менгина резко развернулась и, пригибая голову, снова засеменила прочь.

- Но постой! Почему?! А мама? Где мама?

Менгина на мгновение остановилась, перевела дыхание и, не оборачиваясь, просипела:

- Нет ее больше! И Кастаньеды нет! Никого нет. Беги, дура, беги!

С этими словами ополоумевшая соседка кубарем скатилась в балку и скрылась из виду.

Не зная, что и думать, Ариана на всякий случай решила сойти с дороги. Менгина всегда была со странностями; может, за время ее отсутствия и вовсе повредилась умом. Но если и вправду что-то случилось?

Непривычно тихо в этом лесу.

И зябко, несмотря на июльский зной. Как будто хололдные поволоки плывут по воздуху, оплетают тебя и проникают внутрь. А там, внутри, в смертельном испуге забилась маленькая больная птичка.

Вот и просвет показался. За ним - небольшая пустошь, кусты знакомого с детства крыжовника и родной дом с белыми стенами. Ариана никогда не понимала, зачем мать мазала красивое живое дерево вонючей известью. Да и соседи косо поглядывали на нее за это, как на умалишенную.