У бездны на краю

Барон Буршье попытался настоять на том, чтобы она надела шаперон: не приведи Господь, клещ, да и просто чтоб не зацепиться волосами за ветки. Но Нисса, как водится, настояла на своем, лишь буркнув сердито: «Когда будем в лесу - надену».

- Помогите лучше завязать этот противный ремешок, - поворачиваясь спиной к барону Буршье, велела она.

- С великой готовностью, леди Джоанна. Но раньше вы как будто всегда справлялись сами, - осторожно заметил глава миссии.

- Просто рука затекла; отсидела ее, пока играли в квинтену.

- Да, Ваше высочество. Буду ждать вас у входа.

У ворот замка уже собралась внушительная толпа: всадники в ярких разноцветных эскофлях поверх чистеньких котт, выжлятники со смычками гончих на шелковых поводках, простые гончатники с рогами на поясах и рогатинами наперевес, да и просто куча праздного люда, сбежавшегося поглазеть на все это буйноголосое пестроцветье. Тыча пальцем в голубых гасконцев, гончих Святого Губерта и молочно-белых аланов, зеваки живо обсуждали достоинства и повадки своих любимцев.

- Может, и не шибко паратые, зато нестомчивые. И в полазе твоим аланам не чета.

- Аланы хваткой сильны. Уж коли вцепится – будь покоен. За троих борзых один управится.

- У гасконских выжлецов зато вязкость отменная.

- Да к чему твоя вязкость в загонной-то охоте?

- И позывистые очень. Скалываются редко, и гон слаженный. Вон, смотри, как псóвина на свету играет! А щипцы, а подбрудки – чудо что! Вон на того чепрачного глянь – дядька мой еще за ним ходил.

Нисса хоть и не понимала половину из их разговоров, но с интересом прислушивалась. Брат Эдуард когда-то давно попытался объяснить ей пару охотничьих словечек, но вскоре махнул рукой, на что-то обидевшись. Еще и обозвал непонятным словом. За что тут же получил ляпушкой грязи по голове.

- Борзых по оленю вон вижу, а на кабана нет никого – значит, оленя гнать будут. Да уж, нечасто к нам такие гости захаживают.

- Ты про кого?

- Да про оленя же.

- И с чего ты взял, что это рогач, а не косуля там или лань?

- А вот помяни мое слово!

- Хех, твое слово.

- У какого?

- Вон у того, черного. Вроде как он главный здесь у них.

- И где у него мухогонки?

- Да вон же с ремня пахвенного вишь свисают ленты, с фестончиками и бляхами?

- А, вижу теперь. Да, богато отделаны, аж глаза слепят.

- Что-то задерживаются они. Скоро уж припекать начнет.