У бездны на краю

Мелкий же люд редко утруждает себя хитросплетением причин: для него всегда виноват тот, кто на глазах и под рукой.

Гнусавый крик горна заставил Ивара вздрогнуть. Все звуки как будто стали разноситься громче и отчетливее в затихшем городе.

- Такоже мэр и жюраты славного города Бордо постановили: с завтрашнего утра, сиречь среды кануна Святого Мартина летнего, закрыть все городские ворота для проезда и прохода лиц, не имеющих жилища в пределах городской стены и не работающих в городе либо на прилегающих к нему угодьях.

С тех же, кто нарушит указанное установление и проникнет в город в нарушение запрета, взимаем надлежит быть штраф в шестьдесят су.

Ивар вчера уже слышал про это новое распоряжение властей. Его оно мало заботило: ходить за стену особой нужды нет, в крайнем случае, почти все стражники на воротах Дижо и Сент-Круа знают его в лицо.

Вот, наконец, и аббатство. Радушная некогда обитель теперь показалась Ивару холодной и чужой. Сторож Фошо по-прежнему смотрит волком, здоровается сквозь зубы. Нищие на паперти провожают пустым остекленевшим взглядом.

В миски для сбора милостыни зачем-то налили уксуса. Не думают же они, что паховая болезнь может передаваться через медные оболы?

«Однако ж, если к послезавтрашнему дню не отыскать денег, придется, видимо, опять проситься в келью к брату-странноприимцу».

Мелкие дождевые капли нерешительно накрапывали из серых нависших туч. Откуда-то сверху вдруг послышался стук железных молотков. Ивар в изумлении поднял голову. Сожженную крышу аббатской церкви восстанавливали двое низкорослых пареньков.

Раньше он никогда не видел их в обители - видимо, пригласили из города. Странно, неужели не нашлось плотников среди своих конверзов?

В церкви, где уже почти все собрались для примы, было непривычно тихо: ни оживленных перешептываний, ни беспокойных ерзаний по скамье. На вошедшего в наос* Ивара почти никто не поднял взгляда, лишь розовощекий переписчик Жобо дружелюбно помахал рукой, да седой францисканец Гиллем сдержанно кивнул, приветствуя.

* Центральная часть храма.

Неожиданно для Ивара и, похоже, для остальной братии старший певчий затянул псалом «Qui habitat», обычно воспеваемый на повечерии. «Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, мора, во мраке ходящего, заразы, свирепствующей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится...»

Взгляд Ивара то и дело цеплялся за зияющие пустоты на скамьях – там, где раньше сидели Безиан, Эстев, приор Бернар, рыбник.