У бездны на краю

Арно, удовлетворенно кивнул, продолжил:

- Но прежде подыщем себе неприметное местечко, где бы нас не сильно тревожили. Чтоб вода неподалеку была и селение с припасами.

- А может, ну его к дьяволу, этот Бордо? – засомневался Гастон. – Отчего бы нам не двинуться вверх по Гаронне прямо сейчас? Дойдем до Ля-Реоля, потом до Тулузы, до Монпелье, а там уж и мост Авиньонский недалече. А?

- Во-первых, глупо сворачивать в полушаге. Во-вторых, в Бордо - лучшее оружие и доспехи, лучше – только в Милане. Но до Милана еще - как до Индийского царства.

И в-третьих, что ж мы, бросим тут нашего швабского друга одного? Уж подождем несколько дней, с нас не убудет. А он нас взамен обучит чему-нибудь полезному, так ведь, мейстер Иоганн?

Тонкие губы шваба сложились в снисходительную улыбку:

- За ваш кошт и умеренную плату – покажу немного. Если замечу усердие и рвение.

- Ну вот и договорились, – потирая руки, заключил Арно. – А теперь пора бы и отобедать. Кто как, а я голоден как стая волков.

***

Прежде чем бежать сообщать братьям о смерти Агильварда, Ивар, оглянувшись на всякий случай по сторонам, мельком осмотрел покойного.

Никаких видимых повреждений: ни ран, ни кровоподтеков. Только синюшный цвет лица, искаженного гримасой боли. Да еще темная сыпь на шее, чуть выше лопаток. Что заставило беднягу прийти в это зловещее место, да к тому же ночью?

В лечебнице Адемара не было, Ивар застал там только его помощника, молодого монаха из местных, задумчиво перетиравшего в ступе пахучие травы.

Испуганно округлив глаза от скорбной вести, юный травник тотчас же бросился разыскивать своего наставника. Вскоре монастырский сад наполнился возбужденными голосами. А еще через четверть часа тело покойного Агильварда было внесено монахами в главную залу лечебницы.

Распоряжался всем Адемар. Бросив недобрый взгляд на Ивара, он приказал положить тело на стол и всем покинуть лечебницу.

- Брат Адемар, когда ты собираешься проводить осмотр? – как можно более вежливым голосом спросил Ивар.

Не успевшие выйти братья застыли в дверях: видимо, им тоже хотелось присутствовать при выяснении причин смерти.

Адемар поднял на Ивара выцветшие слезящиеся глаза и с нескрываемой злобой прошипел:

- Если я перед кем и стану отчитываться, то только не перед тобой! Или ты у нас вдруг стал медиком? Нет? Тогда откуда столь странное влечение к обнаженным мужским телам?

Поначалу Ивар просто-напросто оторопел от потока ненависти, исходившей от элемозинария.