Смутьяны. Том II

– Прости, что я без особого энтузиазма, но я ничего не помню.

– Совсем?

– Совсем.

– Память вернется, – успокоила братьев низкая девушка.

– Я – Игорь, ты – Ефим, мы стали братьями, когда твой отец усыновил меня. Александр Чагин, Холмогорка, тренировки, муштра от Потапыча, наша самоволка за дочками Зорькина... Помнишь?

Слова проносились в голове Ефима, выуживая образы, запахи, звуки из закоулков памяти. Понемногу воспоминания возвращались. Он вспомнил отца, вспомнил маму и ее похороны, вспомнил тяжелые будни следопыта, первую смерть от его рук, вспомнил девицу, которую считал любовью всей своей жизни.

Бой на острове он вспомнил только через несколько дней, да и то лишь обрывки. Этого хватило, чтобы Ефим оцепенел, словно вернулся в кому. Игорь отчаянно пытался поддержать брата или выудить из него хоть слово, но следопыт молчал день за днем. Он почти не ел, не реагировал на происходящее, сидел на своей койке и пялился в пол. Казалось, Ефим, совершенно потерял волю к жизни. Для него погибшие на том острове были его друзьями долгих три года.

– Не вини себя, — говорил Игорь, а сам пытался совладать с бесконечным головокружением.

Но Ефим не отвечал. Он смотрел словно сквозь брата, куда-то в бесконечный горизонт за стенами дворца. Отчаявшийся что-то изменить, Игорь просто навещал его, рассказывал о том, что происходит во дворце, делился воспоминаниями.

В остальном жизнь шла своим чередом: дружинник продолжал тренироваться как мог, пытался приноровиться к бушующей в голове буре. Получалось не очень, синяков и порезов стало только больше, он спотыкался на ровном месте, плохо спал по ночам, но держался.

Элин потела сразу на двух фронтах – Вияна учила ее не только магии, но и языку и письму. Девушка постепенно теряла акцент, только некоторые интонации и редкие ошибки выдавали в ней исманнскую девушку. Но в этой повседневной рутине они вновь отдалились друг от друга. Игорь и Элин почти не разговаривали, а, оставаясь наедине, лишь устало перебрасывались парой фраз.

Кузнец Бертрам оказался не только кузнецом, но и изобретателем.

Пока он ковал доспехи, обещанные людям, не прекращал болтать про паровой движитель, что перевернет весь мир. Особенно страстно гном размышлял о том, чтобы использовать его для полетов. Игорь лишь ошарашенно кивал, выслушивая идеи чудака. Гномы, конечно, мастера, но это звучало совершенно безумно.

В то же время Ирина бесконечно отлучалась из дворца, собирая сведения в столице. Ее осведомители приносили тревожные слухи.