Зима огненная

Будто теперь она, маленькая блудница, может оставить свое имя в неразрушимом камне, и это имя переживет ее и ее потомков, и затем, возможно, кто-то произнесет его много лет спустя – и позабытая Ида, ушедшая во мрак столетий, на миг вернется в человеческий мир.

Баили не мог знать, о чем она думала, но видел ее детский восторг и усмехался ему. В тот миг из них двоих варваром скорее была Ида.

... Наконец, настал день ее испытания. Даже солнцу, казалось, было любопытно, как все пройдет, потому с самого утра оно выглянуло из облаков, залив улицы золотом.

Идти под его лучами было даже жарко, Ида быстро вспотела в плаще. Нейп уже ждал ее у дверей Академии. Они коротко поприветствовали друг друга, и жрец повел свою ученицу в примыкавшую к четырехэтажному зданию Академии длинную низкую пристройку из белого кирпича – очевидно, там и располагался лазарет.

Его коридоры оказались не так просторны, как в самом святилище науки, но были выложены из такого светлого мрамора и прорезаны с торцов такими широкими окнами, что от обилия света казались куда шире, чем на деле.

По обеим сторонам коридора тянулись бесконечные ряды дверей. Некоторые были открыты, за ними Ида видела выложенные таким же белым мрамором помещения – но все они были пусты. Зато сам коридор отнюдь не пустовал – по нему бесконечно ходили жрецы в голубых плащах, а следом за ними – самые разнообразные посетители. Как и в самой Академии, тут можно было увидеть кого угодно. Нейп объяснил во время их посиделок в харчевне, что лазарет при Академии служит во многом для обучения целителей, и потому помощь здесь может получить всякий, в том числе тот, у кого нет возможности оплатить лечение. За это, правда, несчастным горожанам приходилось расплачиваться риском по меньшей мере испытать несколько неприятных минут – не все из новичков хорошо справлялись с задачей. Ида не решилась спросить, бывали ли неудачные случаи.

Наконец, Нейп провел ее в одну из дверей, и они оказались в просторном помещении, где их уже ждали трое.

Все они были видессиане, судя по одежде, из весьма небогатых слоев. Один сидел на стуле, бледный как полотно – на его левой стопе зияла сквозная рана, словно ее пробило штырем. Второй выглядел угрюмым и задумчивым – Ида не видела у него ран, но мрачное лицо больного ясно говорило, что ничего хорошего от посещения лазарета он не ждет. Третий не сидел, но лежал на высокой деревянной скамье, на бедре его зияла глубокая страшная борозда.