Зима огненная

Она не сказала подруге, что уже бывала в доме Драгацезов в столице, когда двоюродный брат Эвфалии пригласил ее на празднование своего дня рождения. Если бы помещица знала, что творила Ида с ним и тремя его дружками, может, и не стала бы с таким воодушевлением нахваливать ее.

... Иде казалось, что самые тяжелые сражения еще впереди, ведь Ономагул был жив и на свободе. Но больше никто не дал намдалени такого боя, как Далассин. Встречавшиеся им отряды были невелики и в большинстве своем не оказывали сопротивления, уносясь с пути войска дальше на запад.

Ономагул стягивал какие мог силы, чтобы дать Аптранду решающее сражение. Они продвигались почти без помех, лишь у города Резаины им пришлось вступить в схватку с мятежниками. Но далеко не битва была самым неприятным, что ожидало намдалени у Резаины. Отъехав от города на расстояние дневного перехода, они наткнулись на разоренное село. Эта картина была ужаснее всех, виденных Идой. Намдалени на землях Ономагула и сами не прочь были пограбить крестьян и поместную знать, но их разбой не шел ни в какое сравнение с тем, что они увидели здесь.

Между остовами домов тут и там валялись тела. Почти все они были страшно изувечены, и нельзя было сказать даже – после смерти или при жизни. Ида видела женщину с разрубленным животом – на груди у нее лежал странного вида младенец с наполовину отставшей кожей, будто его варили в кипятке. Младенец был меньше, чем обычно бывают новорожденные, и Ида поняла, что его вырезали из утробы матери.

Видела Ида отрубленную голову юноши – в рот ему вставили отрезанный детородный орган. Видела старика – на покрытой седыми волосами груди выжжены были три молнии, бьющие в одну сторону.

– Это не Ономагул, – произнес, наконец, Сотэрик. Как и Ида, он смотрел на знак темного бога.

Сотэрик мог и не произносить этих слов. Люди Ономагула имели обыкновение поджигать свои лагеря, чтобы те не достались врагу, но ни один человек, чтущий всемогущего Фоса, неважно, мятежник или нет, не сотворил бы ничего подобного.

– Это йезды, – так же глухо отозвался Нейп.

Намдалени разворачивали коней. Ни лошадям, ни людям не хотелось здесь задерживаться.

– Разве вы их не похороните? – возмутился Нейп.

– Клянусь Игроком! – воскликнул Сотэрик. – Лично я хочу убраться отсюда поскорее! Здесь явно приносили жертвы темному богу, и это зло может коснуться нас, если мы тут задержимся.