Песня для тумана

– Она умерла? Знала, что это её убьёт? И ты знал?

Молодой шаман не отрывал взгляда от бабкиного бубна, валявшегося у его ног. И произнёс буднично, как само собой разумеющееся:

– Чужая земля. Чужие боги. Далеко от дома. А после смерти нойд становится сильнее.

Он шагнул вперёд, и пальцы Альвгейра сами разжались, скользнули, выпуская узорчатый рукав. Нет, никогда ему саамов не понять. Ведь… Ульв их бросил. Получил, что хотел, и бросил, больше никогда не возвращался к оленьим берегам. Даже в разговоре ни разу не упоминал.

Бывало, Альвгейр сам речь заводил, тот молча поднимался и уходил. Ладно, девчонку он тогда к себе приворожил. Но остальные? Теперь ярлу стало понятно, из-за чего так разъярился бурый медведь, муж старой шаманки-оленихи. Но почему всё же дал себя увести?

Альвгейр подошёл к постели и окинул взглядом тонкие черты измождённого лица. Всё-таки перед ним лежал настоящий цверг. Скрытный, хитрый и злобный. Обладатель чарующего голоса, который невозможно забыть. Это существо хотелось ненавидеть.

И очень тяжело не полюбить.

– Гад ты ползучий, всё-таки, – пробормотал Альвгейр и заботливо убрал с высокого лба намокшие чёрные пряди. 

– Иди уже, отец, – недовольно прошипела Сигрид. – Неужели у ярла неотложных дел больше нет?

 

***

Выпроводив всех из дома, Сигрид заперла дверь и ненадолго оставила мужа одного. Она согрела воды, неторопливо совершила омовение, натёрла кожу благовонными маслами, расчесала золотые волосы, заплела косы, обернула вокруг головы и заколола их драгоценной диадемой из тех, что Ульв дарил ей перед свадьбой.

В довершение облачилась в полупрозрачную шёлковую сорочку и вошла в спальню.

Муж лежал на том же месте, где она его оставила, лишь сбил с себя одеяло в беспокойном сне. Но это оказалось даже кстати. Сигрид приблизилась к ложу и опустилась рядом с вернувшимся с того света супругом. Несколько минут девушка разглядывала его исхудавшее лицо, мысленно вознесла молитву Фрейе… и скользнула на грудь мужчине, ощущая себя валькирией, падающей с небес за телом павшего героя.

Герой оказался не до конца павшим: агатовые копья ресниц слегка вздрогнули.

– Руку откушу, – недовольно пробормотал Ульв. – А кошкам хвосты в морской узел завяжу.

– Что? – опешила «валькирия», не ожидавшая подобной реакции на свою атаку.

Мужчина нехотя открыл глаза.

– А… это ты. Тоже убирайся.

Голубые глаза земного воплощения Фрейи вспыхнули яростным огнём.