Песня для тумана

И ни разу не попрекнул ни куском хлеба, ни родом. Ауд ввёл мальчика в семью по древнему обычаю, дал новое имя. И Эрик забыл, кто он и откуда. Тогда казалось, забыл навсегда. А теперь, к своему ужасу, стал осознавать: под священным дубом он чуть было не изнасиловал собственную сестру. И стал причиной её смерти.

– Выпить есть? – мрачно осведомился викинг у новообретённого родственника.

 

_______________________________________

 

*Коннахт – одно из четырёх (позднее – шести) величайших королевств Ирландии.

Столица – Круахан. 

**Ма́элсехнайлл мак Ма́эл Руанайд (Маэл Сехнайлл мак Маэл Руанайд; ирл. Máelsechnaill mac Máele Ruanaid, Máel Sechnaill mac Máele Ruanaid) — король Миде и верховный король Ирландии. Отец Айлбе, жены Конхобара, короля Коннахта.

__________________________________________

 

***

Сигрид снова плакала у постели супруга. На этот раз – от счастья. Ульв был без сознания, горячий, как только что вынутый из очага горшок, но уже не каменный. И почти не зелёный.

Девушка смачивала сухие потрескавшиеся губы мужа, отирала грудь и лицо влажной тканью, беззвучно благодарила богов. О, златокудрая воительница Фрейя! Неужели ты услышала мольбы юной Сигрид? Недаром её покойную мать до сих пор величают валькирией. И дочь будет её достойна. Будет сражаться за своего мужчину до конца.

 

Альвгейр не знал, как воспринимать такое поведение дочери. Конечно, он и сам был рад, что старой шаманке удалось задуманное. Но почему дочь так убивается по навязанному отцовской волей супругу? Неужели подлый цверг осуществил полунасмешливую угрозу, заронил в девичье сердце любовь своим проклятым колдовским голосом? 

Ярл хмурился, отводил глаза от Сигрид.

Что это там саам делает?

– Эй, тебе помощь нужна?

 

Онни отрицательно покачал головой. Очень бережно, почтительно и ласково он поднял на руки сухонькое тельце, оказавшееся таким маленьким!

– Нет, золотоволосый. Нам больше ничья помощь не нужна.

Сказал без горечи, без осуждения, но Альвгейр похолодел.

– Постой! – он схватил нойда за рукав и вгляделся в умиротворённое лицо старухи. Лицо, которое ещё помнил юным и прекрасным. Эти губы целовал когда-то Ульв, стоя у сходней его нового корабля, эти волосы когда-то были не седыми, а золотистыми, как у Сигрид. А сейчас они потускнели. Закрытые глаза ввалились. Не человек – высохшая головешка. И ярл вдруг со всей отчётливостью понял, для чего понадобился Онни такой огромный костёр.