Песня для тумана

Пустые глаза, искусанные губы…

– Нечего разлёживаться, – зло бросил Бьорн. – Ярл приказал тебе к морю явиться!

Ульв продолжал неторопливо пить. Закончив, всё так же, не глядя, протянул кубок Сигрид.

– Ярл. Приказал. Тебе. – его слова падали, как камни. – Явиться. Сюда. И сделать… что?

Парень чуть не зарычал. А ведь он, и правда, забыл!

– Вот! – презрительно, как ему казалось, а на самом деле неловко и поспешно, сунул Стейнсону кусок коры с нацарапанными рунами. Тот бросил на послание всего один взгляд и подскочил, как ужаленный.

Бьорн с неприкрытым злорадством наблюдал за торопливо одевающимся карликом. Если бы молодой викинг умел разбирать руны, злорадство его и вовсе не знало бы границ, ибо ярл Альвгейр написал:

«Неси сюда свой кобелиный хер, урод. Твоя баба меня с ума сведёт».

***

Пёрышко не разбиралась во врачевании. Болотный огонёк в топь заманивать должен, особо внимательным – клады указывать. По большим праздникам – иллюминантом на балу королевы фей служить. А вот лечить… да ещё людей! Этому её не учили.

Пёрышко со вздохом поправила повязку на изуродованном глазу викинга. Одна надежда на Геро. Ей-то не сложно! Сидам живое существо вылечить или цветок вырастить – всё равно, что цвергу нож выковать или камней драгоценных из недр земли достать. Альвы! 

Убивать Эрика однорогая не собиралась. По крайней мере, убивать быстро. Позаботилась, должно быть, чтоб рана побыстрее затянулась. Вон, уже, и жар спадать начал…

Очнулся Эрик от того, что Болли лизнул его в нос.

Тихо приподнялся на локте, огляделся. Небольшая комнатка, деревянные стены, на которых развешаны полки, стоят горшки и мелкая утварь. Короба, плетёнки, какие-то мешочки. Разноцветные камешки весело поблескивают, потолок теряется где-то в полутьме. 

Смутно знакомая девушка стоит спиной, наклонившись к столу, что-то помешивает в глиняной чашке. Тончайшая ткань платья соблазнительно обрисовывает крутые бёдра. Иногда Эрику мечталось, чтоб такие формы были у его Сигрид.

Нет, он, конечно, и так её любил, но втайне надеялся, что с возрастом округлости станут более пышными. Соратники даже подшучивали над ним: забудь, мол! На Альвгейра погляди – даром, что суровый воин, а в кости тонок, будто ясень молодой. И Хельга его такая же была – мышка-норушка. Что только в ней нашёл? Но, видно, было что-то. Дважды сватался Альвгейр, дважды от ворот поворот получал. А на третий тогдашний ярл чужака из селения выгнал.