Песня для тумана

 

Мимо пролетела говорливая стайка ласточек и цветочных фей, оставила за собой облако сладкой пыльцы и повисшее в воздухе: «Завтра! Завтра!! Завтра!!!»

Завтра Бельтайн.

 

***

Чествование необычного гостя протекало весело и шумно: мёд-то ярл ставит. Повод не так уж важен. Впрочем, необычная внешность шамана и сама по себе вызывала любопытство. На другом конце стола травили байки про саамов, правда, вполголоса. Сам Онни, проголодавшийся с дороги, молча уплетал жаркое, не забывая отдавать должное соленьям и ягодам.

Ульв заметил, что тот старается отведать всего понемногу:  мочёные яблоки, рябину в меду, китовую отбивную… что-то у него на родине готовили иначе, что-то не готовили вовсе. Любопытство в сочетании с аккуратной неторопливостью расположили Стейнсона к молодому гостю. Альвгейр же поглядывал на саама исподлобья, видел в нём только скорбного вестника. Когда Онни накрыл кубок ладонью, не позволяя наполнить мёдом, ярл нахмурился, даже хотел указать на неподобающее поведение гостя, но Ульв опередил:

– Воды ему принеси, – сказал он девушке, замершей с кувшином в руках.

– И мне тоже.

– Что это за выходки? – прошипел Альвгейр вполголоса. – Явился в мой дом без приглашения, так ещё и угощением брезгует?

– Он не к тебе приехал, а ко мне, – надменно возразил Ульв, а Альвгейр мгновенно вскипел, но ссоре не суждено было разгореться. Онни, невозмутимый, как заледеневшее море, снова подал голос:

– Будет разговор. Голова ясной должна быть, – выговор хороший, но наречием викингов молодой саам владел явно слабее своей бабки, тщательно подбирал слова.

– Зелья, дым – потом. Когда камлать. Если надо. Я могу, бубны привезли.

Ульв переглянулся с Альвгейром, мотнул головой в сторону гостя, криво усмехнулся и произнёс на шелестящем наречии альвов:

– А парнишка-то профессионал. Ещё нам с тобой нос утрёт. Совсем озверели тут.

– За себя говори, – буркнул ярл тем же манером, демонстративно опрокинул в глотку кубок.

 

***

К дому вышли неожиданно и быстро.

Сигрид оглянуться не успела, как уже стояла на собственном крыльце, хлопала глазами на старушку-гостью. Шаманка, подбоченясь, разглядывала жилище. Медведя – как не бывало. 

– Симпатишно, – выдала, наконец, саамка и потрусила к двери. – Эк для тебя волчок расстарался, – продолжала оглядываться гостья уже внутри. Особенно внимательно рассмотрела застеленное шкурами ложе. Присела даже. – Удобно. Заботливый, ценит тебя, видно.