Песня для тумана

– А ещё?

Сату облизнула пересохшие губы.

– Земля. Земные воды.

– Ещё, – Ульв прижимал её к себе всё крепче. Его грудь и руки были непоколебимы, как скала.

– Скала. Гора. Камень.

– Ещё! 

Он опустил узкое, будто волчья морда, лицо. В колдовском сиянии глаз проскальзывали золотые искорки.

– Золотой Полоз! – выкрикнула Сату прямо в эти глаза. – Мировой Змей!

Тонкие губы шевельнулись. Но саамка не услышала:

– Ещё. 

Слово потонуло в раскате грома, а лицо Ульва – во вспышке молнии.

– Укко.

 

_____________________________________

У́кко (фин.

Ukko) — верховный бог, громовержец в карело-финской мифологии. Представлялся стариком с седой бородой, разъезжающим по небу на колеснице, мечущим молнии и производящим гром. Известен как покровитель скота и урожая.

 

Здесь всё блестело, искрилось и скрежетало. Звон оружия, исполинских мечей и копий, маленьких дротиков, тонких спиц… Вертелись колёса, то тут, то там, загорались огни. Сату испуганно жалась к своему спутнику, но по сторонам глядела во все глаза.

Мимо проносились невиданные повозки, невозмутимо прополз толстый, в обхват руки змей, в сопровождении трёхглавого пса. Люди попадались бородатые, низкорослые и с тёмными лицами.

– Где мы?

– В Свартальфахейме. По-вашему – Нижний мир. Часть его. – Чуть помедлив, Ульв добавил: – Я здесь родился.

«Вот почему ему так нравится закат», – подумала шаманка, разглядывая величественные своды всех оттенков от алого до бордового.

Справа полыхнуло огнём. Сату вскрикнула и спрятала лицо у Ульва на груди.

Тот только рассмеялся.

– Не бойся, глупая. Это фонтан. 

Девушка с любопытством оглянулась, заинтересовавшись незнакомым словом. Языки пламени действительно не выглядели опасными. Напротив, свивались замысловатыми фигурами, будто танцуя друг с другом над озером лавы. 

– Дворец Короля-под-Горой, – сказал Ульв и указал рукой куда-то вдаль, за струи огненного фонтана. Когда они обогнули пламя и глаза Сату привыкли к новому освещению, она тихо ахнула.

Дворец был полностью выполнен из драгоценных камней, подогнанных и огранённых так искусно, что казалось, будто стены сотканы из радуги. 

– На вид – эфемерный, – прошептал спутник ей на ухо. – Но во всех трёх мирах нет камней прочнее, чем эти.

– Это самое прекрасное, что я когда-либо видела, – выдохнула Сату. Ульв только усмехнулся.

– Идём.

На первый взгляд в этом камне не было ничего особенного. Просто очень больший, гладкий и ярко-белый. А ещё горячий.